так и структура этих, якобы церковных, организаций не меняется от людей, которых ей удалось засосать; миряне в ней ни на что не влияют (точнее, влияют, но лишь в пределах наличия у них финансовых и других столь же материальных рычагов, а вовсе не как члены Церкви). Понятно, когда такими пиявками на человеческом обществе бывают структуры еретические, но для истинно-православных это совсем уже стыдно.
6. Блокировка клерикального перерождения
Перед тем как построить что-то хорошее, нужно думать не только о том, как его построить. Нужно заранее подумать о том, как ты собираешься его защищать. Потому что все хорошее обязательно кто-нибудь придет разрушить или отнять, причем придет как извне, так и изнутри. Об этом необходимо помнить заранее и сразу же выстраивать систему защиты.
Простое выстраивание правильной церковной структуры не имеет никакого смысла, так как она тут же переродится в структуру клерикальную. Нельзя сделать так, чтобы для этого не было предпосылок. Но можно и должно сделать так, чтобы это перерождение блокировать. Точно так же, как нельзя сделать так, чтобы в мире не было возбудителей инфекционных болезней, но можно нам самим соблюдать правила профилактики. Для этого нужно сразу же принимать некоторые дополнительные меры.
Все эти меры сводятся к одной: не допустить корпоративности клира. Клирики должны оставаться более связанными со своей паствой, нежели друг с другом, и больше зависеть от своей паствы, нежели от архиерея. Конечно, соблюдение правил выборности клира, о которых шла речь выше, должно пресечь попытки делать карьеру через близкое знакомство с архиереем — ведь рукополагать можно только того, кто близко знаком не архиерею, а пастве. Но клир по природе своей очень склонен к корпоративной солидарности, которая всегда будет стремиться уничтожить выборность клира, то есть его зависимость от людей. Человек и так уже слаб, особенно если он архиерей, и нужно его поберечь от лишних искушений.
Важнейший механизм слипания клира в клерикальный копролит — экономический. Общие условия заработка создают предпосылку для образования недобросовестной монополии. Значит, и профилактика этого системного заболевания должна быть тоже экономической. Для этого клирикам бывает полезно обеспечить их священное право вносить пожертвования на нужды прихода, и этим правом заменить им зарплату. Зарабатывать они могут и на светской работе, хотя нет ничего плохого, если какие-то дополнительные деньги они будут иногда получать от прихода. Главное, чтобы речь не шла о таких суммах, на которые им можно прожить. Но в тех случаях (нередких для ИПЦ), когда клирик является собственником церковного здания и несет все связанные с этим имущественные риски, нужно подходить иначе и воспринимать его не только как клирика, но и как светского работника, вроде завхоза. Это обычный труд, и он вполне может быть оплачен. Не надо только платить за богослужение. Поп — не клоун, чтобы выступать за гонорары.
Если держаться принципа замены поповской зарплаты дарованием попам права вносить пожертвования на нужды прихода, то не возникнет система, которая много напортила нашим ИПЦ в постсоветское время, когда священники приходят на службу к феодальному монарху епископу и получают от него приходы в кормление. При нормальной церковной организации у епископа просто не будет возможности назначать в приходы каких-то посторонних попов, а у приходов не будет нужды в услугах этого бродячего контингента.
Из такого отношения к клиру следует и полная бесполезность приема бродячих священников без общин. Полностью отказывать в приеме мы не имеем права, но можем и, на мой взгляд, должны предлагать им переходить в звании мирянина или монаха (они вряд ли согласятся, но это уже будет их решение, а не наше). Конечно, это относится лишь к тем клирикам, которые приходят из ересей и расколов, так как признавать сан клирика, полученный в другой истинно-православной юрисдикции, мы обязаны. Но в последнем случае мы либо принимаем с отпускной грамотой, либо хотя бы неформально понимаем причины перехода и имеем возможность принять решение ad hoc. В любом случае, прием клирика с признанием за ним сана (в случае, если сан получен в истинно-православной юрисдикции) не обязывает нас устраивать его на приход, и его можно принять только заштатным священником (или диаконом). Если когда-нибудь он найдет себе прихожан, то это можно будет только приветствовать.
Назначение испытательного срока для клириков, принимаемых из лжеправославных организаций, — это лишь мнимое решение проблемы. Испытательный срок у них уже был, пока они служили в своей прежней юрисдикции, пусть и ложной. Тогда были проверены их отношения с паствой и их качества как пастырей. Настоящие пастыри переходят только вместе с приходами. Если паства за ним не пошла, то он и не пастырь.
Нужно набирать клир не на вторичном рынке поповских ресурсов, а из свежих людей из мирян.
Поэтому проблема приема клириков из ересей и расколов — это вообще проблема несуществующая. Принимать можно не клириков, а только общины, которые могут быть с клириками или без. Отдельные клирики могут переходить как частные лица, но тогда они не могут рассчитывать на священный сан (разве что через изрядное число лет они организуют новые общины и станут их лидерами: тогда пожалуйста, можно будет их рукоположить на общих основаниях). Действительно, бывшие еретические или раскольнические клирики, переходящие в ИПЦ без общин, если отличаются от прочих мирян мужского пола, то только в худшую сторону, так как плохое служение в плохом религиозном сообществе никого не красит.
Продолжая говорить о профилактике заболевания клерикализмом, надо не забыть важную мелочь — церковные награды. «Рассудите сами: осмелились бы вы дать какую-нибудь золотую бляху на грудь апостолу Павлу за его апостольство?» — это Хомяков и подписавшие его текст еще девять славянофилов, 1858 год (К сербам. Послание из Москвы). В ИПЦ и рассудили сами, и осмелились. В бюрократическом управлении церковные награды необходимы, так как управлять надо не только кнутом, но и пряником, а пряники не должны быть только из области финансовой (хотя она главная), но обязательно должны повышать самооценку и играть на тщеславии.
Наиболее очевидная опасность наград — в развращении духовенства, которое и так всегда стремится превратиться в артистов за деньги. В ИПЦ тщеславие духовенства вообще опаснее сребролюбия. Из числа попов-сребролюбцев к нам попадают только самые неудачники, а страсть тщеславия
