она ошиблась.
Деликатным моментом при поставлении клириков, целиком ложащимся на совесть епископа, является отношение к каноническим препятствиям для служения в клире.
Как известно, это область, где церковное право допускает икономию, то есть нарушение канонических требований одноразово, для данного конкретного случая, когда от этого ожидается конкретная церковная польза, а риск представляется минимальным. Но, во-первых, икономия — это не параномия (беззаконие), когда какие-то канонические требования считаются неважными в принципе. Акт икономии всегда исключителен и никогда правила не отменяет. Во-вторых, даже если икономия в данном случае теоретически допустима, это еще не означает, что ее нужно применить. Архиерей может погрешить в своем суждении о ее целесообразности в данном конкретном случае; вина тут будет только на нем.
Существует опасность и с другой стороны. Различные поступки, которые могли бы составить канонические препятствия к рукоположению, могли быть совершены тогда, когда кандидат еще не был членом Истинной Церкви (возможно, он был членом еретического сообщества или обычным крещеным безбожником). Тогда не по икономии, а по акривии эти факты его биографии не могут рассматриваться как каноническое препятствие: все, что было до присоединения к Истинной Церкви, — это фактически то, что было до Крещения, то есть канонически это все равно, что было с другим человеком. Но хотя канонически все равно, психологически и духовно — далеко не все равно. При рассмотрении такой кандидатуры епископ не ограничен каноническими запретами, но должен быть ограничен здравым смыслом. Епископ обязан учитывать психологическое состояние и духовное устроение ставленника, и это требование к епископу также устанавливается церковным правом. И тут вполне может быть (хотя может и не быть), что после присоединения к Истинной Церкви остается много причин считать, что прежнее устроение данного человека не особенно изменилось. Тогда епископ обязан отказать в рукоположении, хотя, возможно, не окончательно, а на какое-то время.
Итак, нужно смотреть на реальную пользу от данного кандидата в клир для данной общины. Иногда нужно закрывать глаза на вполне реальные канонические препятствия, если кандидат после своего криминального поступка доказал долгим временем, что он человек верующий и для общины полезный, а иногда, даже и не имея возможности сослаться ни на какой конкретный канон, следует отказывать в хиротонии. Решение епископа о хиротонии принимается на основе просьбы общины, ориентируясь на канонические нормы (которые тут имеют существенные «допуски»), но при этом — под личную ответственность и усмотрение епископа.
Аналогичные принципы должны применяться и к поставлению епископов. Тут основное различие лишь в том, что решение принимается не одним епископом, а всей административно независимой группой епископов, и основанием для такого решения служит просьба не одной общины, а нескольких (я бы сказал, что не менее трех, хотя каноны никак специально это не регулируют).
Недостаточность одной общины для выдвижения кандидата в епископы следует из самого смысла епископского служения. Отдельно взятая община может легко перепутать качества хорошего настоятеля с качествами епископа, а между тем это совершенно разные вещи. Мы уже наблюдали в наших российских ИПЦ немало епископов, служение которых на самом деле почти или совсем не отличается от служения настоятеля прихода или, максимум, благочинного. Это тоже очень достойные и необходимые служения, но каждый человек должен быть на своем месте, а если он оказывается на чужом, то неизбежно начинает мешать нормальной жизни своей церковной организации.
Выдвижение кандидатов в епископы должно происходить естественно. Подходящий для рукоположения человек должен иметь за плечами не менее нескольких лет неформального лидерства среди общин своей будущей епархии. Именно в таком уже состоявшемся признании его лидерства происходит достоверное выражение народной воли. В отличие от светских демократических процедур, тут невозможна никакая фальсификация.
Из этого также следует, что не остается никакого места для так называемых «викарных епископов»: все архиереи могут быть только правящими или архиереями на покое, а рукополагать, разумеется, можно только в правящие. «Викарный епископ» — это понятие, заимствованное из римско-католического церковного права с сохранением даже латинского языка, и оно противно Православию. Оно соответствует бюрократической и поэтому строящейся сверху вниз, без учета мнения народа, концепции епископской власти, которое, естественно, оказалось самым подходящим для выродившейся структуры епископского управления Российской Церкви Синодального периода. В ИПЦ распространено заблуждение (восходящее к дореволюционной Церкви), будто молодому епископу надо сначала побыть викарием, так как к самостоятельному управлению епархией он не готов. Но это очередная псевдопроблема, возникшая от общей деградации церковного управления. Того, кто не готов к управлению епархией, нельзя рукополагать в епископы вообще.
Никаких канонов (православных, а не католических), определяющих смысл понятия «викарный епископ», нет и не может быть. Древние хорепископы (их иногда по ошибке считают историческими предшественниками «викариев») имели существенно иные полномочия, нежели викарии, средние между. нынешними полномочиями епископа и благочинного. Главное отличие в том, что хорепископы занимались в пределах своих ограниченных полномочий, но самостоятельным церковным управлением на вверенной их попечению территории (см. особо правило Антиох, 10). В отличие от них, современный «викарий» имеет лишь символическую кафедру и является чиновником при своем правящем архиерее; никакой территорией он не управляет даже в ограниченном смысле, и поэтому никакая паства не может его выбирать собственным епископом. Викарий выбирается не паствой, а архиереями, и он находится в распоряжении своего архиерея, а не людей. Поэтому викарий служит не епископом и не священником, а отростком бюрократического аппарата.
«Викарные» епископы в истинно-православных юрисдикциях, которые выставляют себя борцами с экуменизмом и западными влияниями, выглядят особенно жалко.
Все описанное выше сводится к одному: Церковь состоит из людей и строится ими самими снизу вверх. Это единственный тип управления, который будет работать в общинах, построенных на принципе боевого братства.
Альтернативная модель — клерикальная, которую мы должны в Истинной Церкви уничтожить без следа. Она сводится к тому, что Церковь состоит из клириков, а миряне в ней на правах воздуха, который всегда будет заполнять храмы и никогда толком не интересоваться, что в этих храмах происходит.
Эта модель представляет Церковь как профессиональное сообщество (чуть не написал «банду») клириков, функционирующую внутри остального общества в режиме пиявки: профессиональная банда клириков стремится засосать в себя побольше людей из внешнего мира и посильнее раздуться. Но при этом клирики считают элементами «церкви» только друг друга. Они по-своему правы: как анатомия пиявки не меняется в зависимости от того, насколько ей удалось насосаться,
