скрывая своей решимости, и мгновенно начинают отбивать любые попытки стражи приблизиться. Подходят к Чжу и спокойно разъясняют, что мы — неприкосновенные люди, ибо у Царя такая договоренность с Ци-ваном. Вы же не хотите вызвать гнев Царя Бориса? И судя по виду Чжу, он совсем не хочет.
Тем временем я разворачиваюсь и к своим жёнам, чувствуя, как напряжение в воздухе спадает, хотя враждебные взгляды остаются.
Какое-то время княжна Ольга общается с Чжу и послом. Объяснения типичное: самооборона, все дела… Вообще очень хорошо, что Ольга Валерьевна взялась описать произошедший инцидент всем желающим. Мне сейчас совсем не хочется чесать языком. Надоело. Ци-ван всё равно не понимает слов.
Проходит какое-то время, и нас отпускают. Мы с женами покидаем разрушенный сад, направляясь обратно к гостевым апартаментам. Гривовы следуют за нами, и на прощание Ольга оборачивается ко мне с лукавой улыбкой:
— Знаете, с вами даже без Золотого Дракона очень весело, Данила Степанович.
— Да уж, разве я могу вас разочаровать, Ваше Высочество? — отвечаю я и легко подмигиваю ей. Её кузен-репортёр едва сдерживает смешок.
В особняке Лакомка и Камила вдруг с какого-то перепуга становятся особенно ласковыми и игривыми — словно охочие кошки, которые требуют внимания и буквально не дают прохода. Ну что тут поделаешь? Приходится гладить, обнимать, развлекать. Всё затягивается — невинные прикосновения быстро перерастают в нечто большее. Так что вечер завершается в весьма уютном стиле, наполненном шутками, смешками и нежностью.
Я засыпаю, ощущая на плечах их тёплые руки и слыша их довольное мурлыканье. Половина ночи проходит в мирном и приятном забытье, пока где-то в глубине сна не возникает тихий, но настойчивый голос.
— Шеф, прости ради бога…кхм… но тебя срочно зовут. Сам Ци-ван пришёл и ждёт в гостиной, — гвардеец чуть пригибается, явно не в восторге от задачи разбудить меня среди ночи. Он старается не смотреть на кровать с тремя обнаженными телами. — Надеюсь, ты меня не убьешь. Я, конечно, не в самый подходящий момент зашел, но… Ци-ван всё-таки.
Открываю один глаз, фокусируясь на тревожном лице. Ну вот и сказке конец. Ладно, чего уж…
«Свободен» — передаю гвардейцу, и он пулей улетает за порог спальни.
Стараясь не разбудить жён, выбираюсь из объятий, накидываю халат, даже не утруждая себя поисками подходящей для приема одежды, и медленно плетусь в гостиную, зевая на ходу и поправляя трусы.
И что я вижу? Сам Ци-ван, стоящий посреди комнаты, выглядит сердитым. И чего он так на меня косится? Он тоже ведь в халате, пускай и парадном — с вышивкой, драконами и прочими императорскими заморочками. Правда, у меня волосы взъерошены, а не прилизаны, как у него. Но я «русский варвар», мне можно, хе.
Ци-ван пришел со слугами. Они стоят у стены и как будто даже не дышат.
— Мой императорский поклон, Сын Неба, — говорю я, слегка кланяясь и театрально зевая. — Чем обязан вашему визиту? — веду рукой по своим растрёпанным волосам, стараясь сдержать ухмылку.
Ци-ван холодно осматривает меня, его лицо остаётся бесстрастным, но я замечаю, как уголок его губ слегка дёргается.
— Не знал, что вам присуща такая небрежность, господин Филинов, — его голос звучит ровно, но я улавливаю нотку раздражения.
— Увы, Сын Неба, — развожу руками, показываясь во всей своей халатной красе. — Пришлось выкладываться на вашем балу, а потом ещё этот… гость в лабиринте. Вот и подустал.
Ци-ван слегка морщится, но быстро сглаживает лицо.
— Впрочем, — добавляет он, придавая голосу более спокойные интонации, — я пришёл не для обсуждения вашего внешнего вида.
— Ну да, у нас тут не модный показ, — соглашаюсь, и в уголках глаз Ци-вана вспыхивают искры злости. Интересно, сколько ещё его терпения хватит?
Император делает шаг ко мне, его руки сложены за спиной, как у учителя перед провинившимся учеником.
— Мне нужен Золотой Дракон, Филинов, — без обиняков говорит он. — И я готов предложить равноценную замену.
Это заявление заставляет меня поразиться до глубины души…. Хе-хе, шучу. Нет, конечно, я не фига не удивился. Да и чему? Старый баян. Задолбало, если честно, слушать одно и то же.
— Продолжайте, Сын Неба, — киваю. Вообще-то мне ни капли не интересно, но он же всё равно не уйдет, не выговорившись.
— Стая громопсов оранжевого уровня, — говорит он, и я ловлю себя на том, что мои губы складываются в непроизвольную улыбку. — Я знаю, зачем тебе Дракон. С ним ты чувствуешь себя в безопасности. Ведь у тебя маленькая гвардия и мало магов. Что ж, стая способна противостоять даже зверю багрового уровня, — добавляет он, видя мою заинтересованность. — Псовые легко поддаются телепатическому программированию. Они ждут тебя неподалёку во дворце. Это настоящая свора убийц, с ней можно даже свергать маленькие королевства, как та же Финляндия.
По его знаку слуга, стоящий в углу, достает фотоснимки с этими зверями. Огромные, сверкающие в электрических разрядах псы смотрят на меня, их глаза горят кровожадным огнём. Мощные, устрашающие… и, надо признать, впечатляющие.
— М-да, — медленно киваю я, пытаясь удержаться от сарказма. — Они действительно хороши. Вы предложили стоящую замену.
Ци-ван подаётся вперёд, его взгляд сверлит меня.
— Тебе не нужно больше беспокоиться о безопасности. Я понимаю, что Золотой Дракон был для тебя защитой. Но эта стая — равносильная замена. Кроме стаи, ты получишь мою дружбу и покровительство. А также приличный перевод на банковский счет.
Медленно качаю головой.
— Я не предаю своих соратников, Сын Неба, — отвечаю ровным тоном. — Я дал слово Дракону защищать его подопечных, и нарушать обещание не намерен.
Лицо Ци-вана темнеет, его кулаки сжимаются. О да, сейчас он хотел бы разорвать меня на месте, но сдерживается.
— Подумай о последствиях, Филинов, — медленно, почти угрожающе говорит он. — Эта стая может обернуться против тебя. Кажется, ты воюешь с финами?
— Бывает и такое, — лениво соглашаюсь я, пожимая плечами.
— Тогда эти псы могут оказаться у твоих врагов, — шипит он. — Подумай об этом.
Мой взгляд скользит по снимку с оскаленными тварями. Громопсы, да? Приятные пушистики. Может, нам и правда стоит поближе познакомиться. Уже сегодня.
— Понимаю вашу заботу, но мой ответ остаётся прежним.
Ци-ван стоит, сверля меня взглядом, его лицо искажает едва сдерживаемая ярость.
— Очень хорошо, — произносит он наконец, выдыхая через стиснутые зубы. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом
