так сложилось.
— Понимаете, Данила Степанович, — продолжает Козявин с искренним волнением, — если бы не вы, я бы даже не смог снова вернуться к жизни, к людям, завести семью…
Я лишь киваю и хлопаю его по плечу:
— Раз приглашаешь, Павел Павлович, быть тебе на балу! Придём всей семьёй.
— Спасибо! Огромное спасибо! — Козявин кланяется так, что я начинаю бояться за его поясницу. Надо же, так рад простому приглашению.
На следующий день, чтобы поддержать соседа, вызываю из Невинска остальных своих жён, да и Настю с ними. Пусть развеются на свежем воздухе. Сельский бал — это вам не столичная светская вечеринка с ядовитыми интригами и коварными аристократами. Нет, тут всё проще и искреннее. Атмосфера уютная и душевная: знакомые лица, старые добрые мелодии, добродушные старики и молодые парочки, скромные наряды, но зато — искренние улыбки. Настоящий, почти семейный праздник, и опасности не ждёшь за каждым углом.
Вместо изощрённых игр, как тот «морской бой с изюминкой», здесь всё куда проще и спокойнее — обычный покер. Конечно, проигрывать я не собирался, да и разве можно проиграть, когда ты телепат, даже если щиты у всех на месте? Нет, читать мысли напрямую не выйдет, но… И тут вступает в игру искусство: улавливать малейшие колебания на лицах противников, напряжение в их мышцах, движение глаз. Карты сами себя не выдают, но люди… Люди — всегда открытая книга, если знать, куда смотреть. Каждый взгляд, каждый жест — даже самое крохотное изменение выражения лица, и ты уже понимаешь, кто хочет рискнуть, а кто — спасует при первом же повышении ставки.
Когда я в очередной раз поднимаю ставку, и один из стариков, дядя Козявина, наконец решается пойти ва-банк, Лакомка, стоящая позади меня, тихонько шепчет:
— Ты сегодня особенно азартен, мелиндо. Давай, покажи им!
Я изображаю задумчивость, слегка нахмурившись, будто вот-вот готов сбросить карты, и тут же ловлю еле уловимое движение руки старика — пальцы чуть дернулись. Вкупе с другими признаками показательно. Значит, блефует, старый лис! Показать ему, кто здесь хозяин? Пожалуй, можно.
Сдержанно улыбаюсь, делая вид, что всё же решился, и плавно кладу свои карты на стол:
— Оставлю на кон, — произношу я, глядя на собравшихся.
И вот этот момент — мгновенное изменение атмосферы. Игроки замирают, старик скашивает глаза на свои карты, уже жалея о своей авантюре, и сдается. Он сдаёт карты и криво ухмыляется:
— Ладно, ладно, чертяка, твоя взяла.
Мои перепончатые пальцы! Ну а как по-другому-то!
Козявин же сияет, словно ему лично удалось меня обыграть. Вместе с невестой — пухленькой и краснощёкой дамой с лукавым взглядом — он публично благодарит меня:
— Друзья, давайте все вместе поздравим нашего уважаемого графа Вещего-Филинова! Без его помощи я бы не стоял здесь сегодня, и не нашёл бы своё счастье! — Ещё чуть-чуть — и начнёт петь серенаду под моими окнами.
А потом подходит Лакомка и, хитро сверкая глазами, говорит:
— Вот сегодня ты не просто хороший мальчик, а лучший мужчина, мелиндо.
Я фыркаю и, подмигнув, отвечаю:
— Ещё нет. Лучшим мужчиной я буду ночью.
Она тихо смеётся. В этот момент подходит Настя — едва уловимо смущённая, но решительная.
— Данила… — она запинается, но затем делает глубокий вдох и с удивительным для неё решением произносит: — Потанцуем?
Я не могу отказать, да и зачем? Беру её за руку и уводим в центр зала. Музыка мягко льётся из-под пальцев местных музыкантов, мелодия простая и понятная. Танцуем. И что-то в её взгляде меняется. Настя, всегда такая напряжённая и осторожная, вдруг прижимается ко мне ближе, её руки мягко скользят по моей спине. Она выглядит такой трогательной, но в её глазах горит что-то новое… Похоже, она наконец-то на что-то решилась для себя. Неужели сама себе призналась, что я ее Истинный? До этого она даже не задумывалась об этом, а тут вдруг прозрела.
«Твоя работа?» —посылаю вопрос альве, пока та упорно делает вид, что увлеклась печеньем.
«Я⁈ — делает она удивленные глаза через весь зал. — Конунг Вещий-Филинов, вообще-то мне и самой бывает маловато внимания своего мужа».
Ну-ну, типа отбрехалась. Да еще и указала под шумок, чего ей не хватает. Мда, чертовка. С такой главной женой держи ухо востро.
«Мелиндо, я всё-ё слышу-уу!»
«Просто подумал громко» — усмехаюсь.
Но какая же вечеринка у нас обходится без дуэли? Два дедка на досуге решили выяснить, чей огород в своё время давал лучший урожай. Один едва успел достать клинок, как второй… просто заснул, облокотившись на плечо своего секунданта. Ну и конфликт, конечно, тут же разрешился.
Бал завершается на позитивной ноте, и мы с женами возвращаемся в Невинск. Перемещаемся через портал, и пока мои жёны разбредаются по замку, я поднимаюсь в кабинет, где меня уже ждёт амфора — та самая, выигранная на ханьском балу. Вижу, что Гумалин успел её осмотреть. Рядом стоит, нахмурившись, явно обдумывая, как эти древние символы связаны с Обителью Мучения.
— Шеф, признавайся, эта штука прямиком из ада? — хмурится казид. — Она чертовски опасна!
— Чем же?
— Вино в ней теряет алкогольный эффект!
— … .
— И не только вино! Брага, самогон, даже чистейший спирт превращается в воду!
— А еще что она делает?
— Еще? Тебе мало⁈ Это ж оружие массового трезвения! Я боюсь к ней подходить даже на шаг! — казид показательно отступает от амфары. — Ещё пара минут рядом с этим чудом и… я, наверное, стану пить чай, а это конец карьеры рунописца!
— Гумалин! — повышаю голос. — Давай работай. Мне нужен полный отчёт о её свойствах — всё, что можешь выяснить. И обязательно расшифруй эти руны. — Я бросаю взгляд на рисунки, изображающие какие-то скрючившиеся фигурки, напоминающие причудливый танец. — Изучи, что за ребусы. Ищи всё, что может указывать на связь с Обителью Мучения. И никаких отговорок.
Казид фыркает, недовольно бурча что-то себе под нос, но, понизив тон, соглашается.
— Ладно… но если она начнёт на меня шипеть или вдруг потребует склянку крови, сразу увольняюсь!
Он уходит, держа амфору на вытянутых руках, одетых в сварочные перчатки, а я лишь вздыхаю, глядя ему вслед.
Затем я призываю Чернобуса, и мой лучший воздушный бомбардировщик величественно садится на перила балкона, разворачивая чёрные, как ночь, крылья.
«Ну, как дела на фронте?» — мысленно передаю я, пристально глядя в блестящие бусинки его глаз.
