супруги, милорд. Это моя вина, — спокойно заявляет она.
Я удивленно приподнимаю бровь. Пробел в обучении? Я что-то пропустил? Кострица ведь учит Светку только воинскому делу: техникам боя и магии огня. Ведь так?
— Но ты же её наставница только по воинской части… — замечаю.
— Настоящий воин должен разбираться во всём, — с лёгким укором говорит Кострица, а в её глазах вспыхивает сталь. — Включая тактику, дипломатию, управление ресурсами. — она бросает на Светку полный обещания взгляд, от которого моя блондинистая жена мгновенно теряет весь свой пыл. — Я обещаю, милорд, мы наверстаем пробелы.
Мне вдруг становится жалко блондинку. Ох, держись, жена! Похоже, теперь тебя ждут не только долгие часы на тренировочном полигоне, но и вечера за учебной партой.
Понял это не только я. Светка, поджав губы, испепеляет меня взглядом. «Ну, спасибо, мужжж, фака!» — читается в них так ясно, что я спешу отвернуться и посмотреть на птичек в окошке.
А что поделать? Уроки есть уроки.
Короче, разбойников надо мочить. Только как к ним подобраться? Вернее, как их поймать? Слишком уж они слабы и трусливы, да и наличие шестилапок позволяет им легко свалить при малейшей угрозе. Ждать до ночи, чтобы использовать Покров Тьмы и подобраться к лагерю, не хочется. Время жалко.
Поэтому кардинально меняю стратегию. Для начала накидываю на себя обличье старика — спасибо Хоме, у которого этих личин уже несколько штук.
Мое преображение удивило всех в машине.
— Милорд? — офигевает Кострица.
— Ну ты и старый дед, Даня! — удивляется Светка.
— Уважай старших, внученька, — скрипучим голосом произношу, и блондинка смеется.
— Мазака? — принюхивается Змейка и утвердительно кивает. — Мазака, фака!
Так-так… Ещё парочка деталей — набитая ветками потрёпанная сумка и старый нож за поясом для правдоподобности. И — финальный штрих — на всякий случай прихватываю с обочины пару крупных грибов, чтобы изображать занятие «собирателя лесных даров». Пусть бандиты думают, что перед ними заблудший дедушка, а не ходячий кошмар всех местных банд.
— Ладно, внучата, стойте тут, дальше не езжайте, — хриплю на прощание. — Как только кликну — тут же бегом ко мне. Вы молодые, ноги быстрые. Покеда.
И я бреду в густую чащу. Вскоре нахожу подход к лагерю. Значит, двигаемся рядом. Должны же быть у разбойников часовые.
Бреду, скрючившись, по лесу и напеваю под нос старинную казачью песню, как вдруг из-за кустов появляется парочка бандитов. Мерзко ухмыляющиеся рожи, поношенные доспехи, а мечи — чуть ли не ржавчиной покрыты. Пара шестилапок топчется позади, лениво взмахивая хвостами. Ох, ну и нищета, даже жалко становится.
— Эй, дед, ты чего здесь забыл⁈ — раздаётся грубый окрик. Один из разбойников выходит из зарослей, лениво поигрывая кинжалом.
Я прикидываюсь испуганным, чуть ли не прячу голову в плечи:
— Грибочки собираю, ягодки, сынки, — бормочу, приподнимая сумку, наполненную грибами. Изображаю дрожь в руках и чуть ли не спотыкаюсь на ровном месте.
Разбойники переглядываются, в их взглядах явно читается разочарование: поймали, мол, какого-то жалкого старика, ну и что с ним делать? Впрочем, дареному грифону в клюв не смотрят.
— Ну что, дед, иди-ка с нами. — Он делает пригласительный жест, указывая в сторону лагеря. — Посидишь в сторонке, а там посмотрим, что с тобой делать, кому продать хотя бы за медяк.
— Пойду, пойду, — соглашаюсь, ковыляя за ними, всё ещё сгорбившись. Подумаешь, везут на верную погибель? Погибель-то не моя, хе-хе.
Добираемся до окраины лагеря. Пока двое провожатых пихают меня в спину, недовольно ругаясь, я мысленно соединяюсь с шестилапками, которые пасутся в стороне. Лёгкое касание сознания, и вот — связи настроены, их поведение переключается на безопасный режим. Стоять на месте и мирно щипать травку, никакого галопа. Теперь даже интересно. Как разбойники попытаются сбежать на этих красавцах.
Меня толкают в центр лагеря, бандиты уже собираются вокруг, гогочут, обсуждают, кто возьмет меня в рабство за пару медяков или как дешёвую рабочую силу. Я же оглядываюсь с любопытством. Лагерь больше похож на свалку: грязные палатки, костер, в котором тлеет какая-то неведомая гадость, и пара ржавых котлов. Десятка два голов, не больше, хотя дикий вид разбойников, перепоясанных слабыми амулетами и увешанных медными бляшками, может запугать крестьян.
Один подходит ко мне поближе — короткий, плешивый, глаза бегают.
— А ну-ка, старый, что в сумке-то таскаешь? Ого! — Его глаза расширяются, когда он замечает здоровенный гриб. — Гляньте, ребята, у деда добыча покруче нашей будет! Давай его сюда!
Смиренно развожу руками и с кряхтением достаю гриб из сумки:
— Бери, сынок, угощайся… — шепчу добродушно, протягивая ему добычу.
Разбойник протягивает руку, а в следующую секунду, едва его пальцы касаются ножки гриба, из него выстреливает тонкая зелёная лиана, блестя в тусклом свете костра. Острая, словно гарпун, она пронзает беднягу насквозь, пробивая его грудь и выходя с другой стороны. Ещё мгновение — и тело судорожно вздрагивает, а затем с громким шлепком падает в грязь. Остальные замирают, глаза округляются от ужаса. А поблагодарить за представление им стоит моего легионера-друида.
Я, не теряя времени, быстро передаю по мыслеречи:
«Искра, в атаку!»
А между тем Ломтик уже активировался. Щеняий силуэт то исчезает в одной тёмной складке палатки, то внезапно выныривает из тени дерева в совершенно другом углу лагеря. При этом отовсюду летят взрыв-артефакты. Щенок наловчился дарить людям подарки. Взрывы следуют один за другим, ослепляя разбойников и калеча их.
'Ломтик, не высовывайся! — бросаю я по мыслеречи. — Больше будь в тени.
А то заигрался щенок да начал подставляться. Разбойники, конечно, тупицы, но в будущем такая небрежность опасна. Щенок исправляется и остаётся в основном в тени.
Тут с грохотом выезжают бронемобили, рев моторов разносится по лесу, и это окончательно ломает боевой дух уцелевших разбойников. Они вскакивают на шестилапок, но животные даже не пытаются тронуться с места. Всадники рвутся оторваться от земли, тычут шпорами и кричат, но их шестилапки лишь невозмутимо жуют сочную зелень, не обращая ни малейшего внимания на хозяев.
И тут из ближайшей засады начинают работать мои снайперы. Один за другим разбойники падают, сражённые меткими выстрелами. Никто не успевает даже осознать, что происходит — все их попытки взлететь на своих «лошадках» оборачиваются катастрофой. Шестилапки безмятежно стоят на месте, пока хозяевы тела соскальзывают с седел и глухо ударяются о землю.
— Всё, Ломтик, сворачивайся, — посылаю щенку сигнал, и он, прощально тявкнув,
