свой проступок и что сделает с собой там.
– Это отвратительно.
– Что поделать, если у него такой юмор…
*
Человека в цилиндре Маргарита с тех пор так и не видела. Она помнила всё, что предшествовало этому кошмару. Она знала: ей нужно немного времени, и тогда она попробует сбежать к Мастеру, где бы он ни был.
…Первое утро её новой жизни началось в огромной квартире недалеко от Старого Арбата. Маргарита очнулась на огромной кровати, рядом на столике стоял завтрак из свежих фруктов. На спинке стула висел чёрный шёлковый халат. Едва пробежавшись по всему этому взглядом, женщина метнулась к двери и дёрнула ручку. Дверь предсказуемо оказалась заперта. На окнах стояли решётки. Уловив краем глаза какое-то движение, Маргарита резко обернулась и увидела своё отражение в высоком напольном зеркале. Из одежды на ней по-прежнему был лишь тот самый проклятый ошейник, теперь Марго могла рассмотреть его как следует: железный, с крупным лунным камнем в оправе в виде листьев остролиста посредине, он куда больше походил на эпатажное украшение, чем на инструмент принуждения, и всё равно казался отвратительным. Никаких следов крови на ней не было и в помине. Маргарита дотронулась до ошейника кончиками пальцев и, ощутив в них неприятное покалывание, тут же отдёрнула руку. Собственное, знакомое до боли отражение в этих чужеродных декорациях навевало тоску, и женщина отвернулась от зеркала. Взор её упал на халат. Надевать на себя что-то, что оставили её похитители, не хотелось, однако Марго пришло в голову, что ей надоело быть голой пленницей. Морщась, она оделась. С отвращением посмотрела на завтрак и упала обратно на постель в надежде снова заснуть.
Через пару минут ключ в замке провернулся, и в комнату вошла девушка – худенькая блондинка лет семнадцати, с яркими синими глазами, одетая как служанка.
– Вы проснулись, Маргарита Николаевна? – тихим шелестящим голосом проговорила она. – Доброе утро. Пожалуйста, поешьте.
Марго отвернулась и с головой накрылась одеялом.
– Маргарита Николаевна, если вы не поедите, он заставит вас силой. К сожалению, вам нужно поддерживать свою жизнь здесь. Он не даст вам умереть.
Маргарита утёрла выступившие слёзы и вновь прикоснулась к остролисту на шее.
– Ты знаешь, что со мной произошло? – хрипло спросила она.
– Да. Я надеюсь, вы сможете мне поверить, хотя у вас нет никаких оснований для этого.
– Мне всё равно. Что произошло? Где я? Где мой Мастер? – Маргарита села на постели.
– Вы в Москве. В 1993 году. Вашего Мастера нет и никогда не было в этой реальности. Всё остальное, что вам нужно знать, вы сможете прочитать в книге, которая лежит на подносе вместе с завтраком. Потому что мне вы не поверите. Он сегодня не вернётся, так что у вас есть ещё немного свободного времени.
– Хорошо.
Девушка поклонилась и вышла за дверь. Маргарита слезла с кровати и посмотрела в окно. Москва изменилась даже на первый взгляд: из-под земли выросли огромные дома, автомобилей стало куда больше, чем в привычном ей мире, и выглядели они иначе, а ездили намного быстрее.
– Что ж, – задумчиво сказала самой себе Маргарита. – Пока я не разберусь во всём происходящем, я не смогу сбежать. Хорошо.
Маргарита взяла с подноса книгу и оторвала от грозди несколько виноградинок.
Весь день она провела за чтением, жадно перелистывая страницы, прикрывая рот рукой, чтобы не вскрикивать, и сдерживая подступавшие слёзы. Нет, она выше этого. Она не заплачет.
*
На следующий день дверь в комнату Маргариты распахнулась, и внутрь по-хозяйски, будто к себе домой, вошла старуха. На вид ей было за семьдесят, она носила строгий костюм и неплохо держалась для своего возраста. За ней вбежал и тот самый мужчина, который причинил Марго боль и владел браслетом. При свете дня Маргарита смогла различить, что браслет тоже украшен лунным камнем и остролистом. Хозяин браслета попытался сунуться к Марго вперёд старухи, однако она шикнула на него, и тот, недовольно бубня, удалился.
– Что вам нужно? – холодно спросила Маргарита, не поднимаясь с кровати и даже не переменяя позы.
– Ты, Марго, – усмехнувшись, по-простому ответила старуха. – Полагаю, девочка ты умная и уже прочитала книгу. Что скажешь?
– Как я могу что-либо говорить, когда я даже не знаю, с кем говорю? – вполне резонно заметила Маргарита.
– О, милочка моя, никогда не разговаривай с неизвестными, правда? Так Миша написал, а Миша был отнюдь не дурак. Меня зовут Варвара Петровна, будем считать, что познакомились. И будь добра, впредь не задавай мне вопросов, пока я говорю с тобой.
Маргарита смотрела на эту женщину и начинала беситься, но не показывала этого. Что-что, а скрывать свои чувства она умела.
– Ты, Марго, инструмент, – продолжала старуха. – Наш инструмент. Твоя жизнь в этом мире не стоит ничего. Казалось бы, иди, убей себя, но тогда что-то очень важное пропадёт. Важное для тебя, естественно. Если ты прочитала книгу, то уже поняла, что ты – лишь плод воображения своего автора. Как Иешуа и Понтий Пилат для Мастера. Ты видела героев книг твоего возлюбленного в своём мире, а теперь сама оказалась на их месте, в мире своего автора. Ты – персонаж, выдумка. Здесь тебя никогда не существовало. Но по нашей воле ты здесь.
– Что вам нужно от меня? – тщательно скрывая гнев, спросила Марго.
– Ц-ц-ц-ц-ц, – зацокала языком старуха. – Я не договорила. Видишь ли, я хочу собрать одну вещь, которая когда-то принадлежала мне. Это ожерелье, и оно мне очень дорого. Каждая жемчужина из этого ожерелья способна призвать в этот мир подобных тебе – книжных героев. И я заинтересована в том, чтобы дать им новую жизнь здесь. Многие её заслуживают, и жизнь лучшую, чем для них выбрал их создатель.
– А если они не хотят? Если их всё устраивало?
– Тогда с ними случается то, что случилось с тобой. Просто помоги другим и будь свободна.
– Да чёрта с два, если это такое мучение! Я лучше умру! – не справившись с яростью, воскликнула Маргарита.
– Я ждала этой реплики, Марго, но, видишь ли, в чём дело… Если ты умрёшь в этом мире, в своём ты тоже исчезнешь. Сможет ли быть написана книга без тебя? Это вряд ли. Я думаю, что Мастер тогда тоже не появится на свет.
– Ты врёшь!
– С этим сложно смириться, – сочувственно кивнула старуха. – Но такова реальность. Я здесь больше двухсот лет и кое-что понимаю. Если ожерелье будет собрано, у
