– Эй, – возмутился пилот, тряся зудящим от невыплеснутой ярости кулаком, – этот был мой!
Киборг покладисто наклонился, сгреб грабителя за шиворот и привел в вертикальное положение, а Тед с наслаждением довершил задуманное. Бедолага исполнил еще один пируэт, краше прежнего, и крест-накрест свалился на уже поверженного дружка.
– Хватит! – спохватился капитан. – Что вы делаете? Они уже сдались!
– Правда? – Пилот недоверчиво пнул нижнее тело в бок. – А так агрессивно лежат…
– Тед, я кому сказал!
Но Теодор уже отвел душу и, с видом торжествующего упыря посасывая разбитую костяшку, отошел в сторону.
– Вызывайте полицию, – велел Станислав продавцу, по-прежнему не выражавшему никаких эмоций, кроме тоскливой покорности судьбе. – И дайте мне пару мотков веревки покрепче.
– Мужики, ну зачем сразу полицию, давайте договоримся! – канючили связываемые грабители совсем другими, испуганными и униженными голосами. – Мы ж вас только припугнуть хотели и чуток деньжат отжать, а то нужда совсем заела, даже погаситься не на что… Ну войдите в положение, у всех же бывают черные дни…
Капитан мстительно затянул веревку потуже.
Пока Дэн переносил ящики на склад, Полина с Тедом осмотрели полки, но почти ничего интересного не нашли и, разочарованные, вернулись к прилавку.
– Желаете что-нибудь еще? – заученно поинтересовался продавец.
– Ага, – кивнула Полина. – Скажите, где здесь у вас туалет? Обожаю исторические музеи.
* * *
– Что это? – Вениамин вытащил из верхнего, вскрытого ящика одну банку, и его лицо вытянулось еще больше. – Три ящика консервированного хлеба?
– Два, – сумрачно поправил его капитан, передвигая коробки в кладовой, чтобы освободить место под «гонорар». – И один с консервированным салом.
– Зачем они нам?
– Понятия не имею. – Станислав вкратце изложил историю обретения провизии.
Вениамин внимательнее изучил этикетку.
– Что ж, они свежие и их вполне можно продать, – бодрым тоном заключил он. – Или даже самим съесть, все равно вскоре пришлось бы пополнять запасы. А учитывая, что они достались нам по оптовой цене…
– Все в порядке, Венька. – Капитан забрал у друга банку и бросил обратно. – Я не расстроен.
– Точно? – недоверчиво переспросил доктор.
– Абсолютно. Я уже понял: неудачники притягиваются друг к другу, и с этим ничего не поделать. Интересно, чем расплатятся с нами рудокопы за почту – посылками с домашним печеньем и шерстяными бабушкиными носками или парой тонн руды?
– Ты расстроен, – огорченно заключил друг.
– Нет. По крайней мере не настолько, чтобы меня утешать, как ребенка. Брысь!
Вениамин и кошка, сосредоточенно нюхавшая угол ящика, шарахнулись в стороны и уставились на капитана с одинаковым неодобрением.
– Рудокопы – богатые ребята. По контракту они безвылазно сидят на Самородке уже больше года, компания щедро компенсирует им тяжелые условия труда, а тратить заработанное не на что. Там даже ни одного бара нет.
– Может, и нам к ним в шахту наняться? – неубедительно пошутил Станислав, подхватывая ящик и запихивая на расчищенную полку. – Заодно от кредиторов спрячемся.
– Ну пока нас никто не дергает. Пара месяцев еще в запасе есть.
– Угу, – согласился капитан, благоразумно не поправляя, что «всего», а не «еще». Иначе Венька так и не отстанет, вконец опустив настроение в попытках его поднять.
Дэн, выполнив свою часть работы, тихонько пристроился на краю стола с чашкой чая, но к нему тут же с двух сторон подсели Полина с Теодором, перемигиваясь и хихикая.
– Вот, это тебе от нас. – Пилот торжественно, с громким стуком поставил перед рыжим большую жестяную банку с этикеткой «Вишня в сиропе».
– Издеваетесь, – констатировал рыжий, но банку взял. Покрутил в руках, помедлил, будто ожидая, что дарители, позабавившись, встанут и уйдут. Не дождался и, не поднимая глаз, неуверенно поинтересовался: – А себе что-нибудь выбрали?
– Не-а, – печально сказала Полина. – Пива Тед не нашел, а шоколад весь белый.
– Я думал, ты и белый любишь.
– Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам. В этой лавчонке полгода не было привоза, и все более-менее приличное давно раскупили. Мы и вишню-то последнюю забрали. – Девушка так тоскливо уставилась на банку, что Дэн без лишних слов ее вскрыл и поставил на середину стола.
Несколько минут слышалось только звяканье вилок по жести, пока в банке не осталась последняя вишенка, которую взаимная вежливость сделала неприкосновенной.
– Эх, видела бы это мама! – мечтательно пробормотала Полина, раз за разом обмакивая вилку в сироп и облизывая, чтобы растянуть удовольствие. А поскольку приятели ничего особенного тут не усмотрели, пояснила: – У меня аллергия на вишню.
– То есть ты сейчас покроешься сыпью, опухнешь, схватишься за горло и придется галопом тащить тебя в медотсек? – настороженно уточнил Теодор.
– Нет, я заранее таблетку приняла, – успокоила его девушка. – Не отказывать же себе в удовольствии из-за какого-то анафилактического шока!
На стол вспрыгнула кошка, осторожно понюхала острый край консервной крышки, скривила морду и отвернулась. Пошла дальше, осторожно переставляя длинные тонкие лапы между посудой.
– Ух ты наглая какая! – удивился-возмутился Теодор, но привстать, чтобы согнать ее на пол, поленился. – Совсем уже нас не боится.
– А чего ей бояться? – Полина сгребла кошку под тощее брюхо и, не обращая внимания на заунывное рычание, принялась любовно наглаживать по хребту. – Это же еще котеночек, он и должен быть ласковый и игривый… ай!
Кошка спрыгнула на пол, встряхнулась и, победно задрав хвост, ушла к диванчику. Сегодня она действительно была непривычно общительной, но насчет «ласковой» зоолог погорячилась.
– Полина, – замигал на комме вызов от Вениамина, – выйди, пожалуйста, в коридор.
Голос у доктора был такой странный, что друзья одновременно отодвинули стулья и встали, а потом, кое-что вспомнив, так же синхронно подались вперед, и вилки скрестились в банке, как шпаги.
* * *
Вениамин поджидал их на пороге каюты, не решаясь шагнуть внутрь, и Станислав вполне разделял его опасения. Странно обмякшая гроздь шапкой лежала на цистерне, будто сдувшийся воздушный шар. Сквозь него проступали контуры стула. Более того: по бокам цистерны и брызгами на полу вокруг нее серело, краснело и зеленело что-то непонятное: не то плесень, не то лишайник, не то вообще колонии бактерий, круглые и выпуклые. Из некоторых даже торчали щетинки или раздвоенные стебельки, и доктор мог поклясться, что часть из них развернулась на звук открывшейся двери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
