голосах звучал азарт.
— Господин! — тихо окликнул меня Витас, поравнявшись. Его новая броня поблёскивала в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны. — Не объясните мне, что происходит? — он сделал паузу, подбирая слова. — Как главному по землям.
Молодец, хорошо подошёл. Я рассказал ему о последних событиях, начиная с Жмелевского, его силы и того, что он провернул со всеми.
— Не может быть… — Лейпниш споткнулся о корень, лицо сразу побледнело. — Как? Это же…
— Вот так, — кивнул в ответ. — Мне пришлось согласиться на его условия.
— Господин! — Витас резко остановился и…
— Да ты издеваешься? — процедил сквозь зубы, когда он заставил всех встать на колени.
— Вы пожертвовали своими землями, пошли на уступки, и всё ради нас, — его глаза сияли такой благодарностью, что стало неловко.
— Пойдёмте уже! — дёрнул Витаса за плечо, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Поэтому и не хотел рассказывать.
Продолжил выдавать факты, пока мы пробирались через подлесок. Объяснил, что нужно быть готовым. У серой зоны сначала будут люди Службы безопасности империи, а потом и армия.
Земля Магинских скоро станет крайне «защищённой». Ещё рядом с рудником и другими местами залежей кристаллов будут сидеть люди Жмелевского. Нам нужно быть готовыми ко всему.
Витас внимательно слушал и кивал. По его прищуренным глазам было видно: уже прикидывает варианты решения проблем. А этот массовый выход нам действительно нужен. Для начала новичков обстрелять — пусть привыкают к настоящим тварям, а не тренировочным чучелам. Ещё хочу посмотреть, как себя проявят люди Требухова. Мои мужики засиделись без дела. Да и зелья нужно готовить — запасы тают. Причин много, и это помимо моих личных, о которых я, конечно же, промолчал.
Наконец, мы миновали последнюю базу. До серой зоны оставалось всего ничего. Воздух уже начал густеть, наполняясь той особой тяжестью, которая всегда предшествует появлению тварей.
— Рассредоточь людей, — скомандовал Лейпнишу. — Ротации устрой. Одни повоевали, идут назад и тащат тварей, прикрывают тыл, и так дальше.
— Всё будет исполнено, господин, — Витас поправил новое ружьё на плече.
— А я пойду в серую зону прогуляюсь, — произнёс совсем тихо, чтобы не поднять возмущение остальных. — И не спорь! — остановил Лейпниша, заметив, как он открыл рот. — Я там как приманка сработаю. Вытяну тварей, которые замышляют прорыв.
На этом и порешили. Направился дальше, отправив мысленный приказ «папаше» морозных паучков следовать за мной. На этот раз проход в серую зону стал чем-то обыденным — шаг, и вот я внутри.
Энергия тут же потянулась к моему источнику, словно голодная змея. Большой морозный паук тоже отреагировал на это место. Его кристаллы вспыхнули, как фонари, заливая всё вокруг холодным синим светом. В тусклом сиянии серая зона казалась ещё более жуткой и неестественной.
Я достал Ама из пространственного кармана. Точнее, из будки, куда запихнул его в наказание.
— Я! — тут же заговорил медведь, встряхивая мокрой шкурой.
— Не нравится? — прервал его излияния. — В следующий раз будешь меня слушаться. Я тебе что, собака сутулая, сказал? А? Охранять людей. А ты?
— Охранять, — повторил он, виновато опустив морду.
— Нет, тварь ты хитрая, — погрозил ему пальцем. — Спать завалился. А когда тебя ударить хотели, задницей девушки прикрылся, потом ещё и свалил.
— Ам! — ударил он лапой себя в грудь, и чешуя заскрипела.
— Ой, ну не надо мне тут лапшу на уши вешать! — махнул на него рукой. — Ты и будешь слушаться и подчиняться.
Наконец-то монстр сообразил, где мы находимся, и довольно потянулся всем телом. Его чешуя переливалась в синем свете кристаллов паука.
Вот бы найти информацию, что это вообще такое — серая зона? Почему твари тут обитают? С какого в ней столько энергии?
— Слушай сюда, — схватил его за ухо, когда тварь попыталась по-тихому свалить по своим делам.
— Ам… — протянул он жалобно, стараясь вывернуться.
— Мне нужно найти больших тварей. Прямо гигантских, помнишь того конельва? Вот его или что-то похожее, — пытался объяснить свои потребности монстру.
— Боль-шой, — растянул мишка, его человеческие глаза блеснули пониманием.
— Да. Шуруй давай ищи, мне нужна большая такая, — зачем-то показывал руками размеры, — и сильная тварь. Найдёшь — сюда беги, потом отведёшь.
Ам отправился на разведку, его чешуйчатая туша растворилась в тумане серой зоны. Папаша-паук смотрел на меня своими многочисленными глазами с… осуждением?
— Что? — повернулся к нему.
И тут по нашей связи пришли образы: как я тяну мишку за ухо, а следом будто сам паук нежно гладит своих детёнышей.
— Издеваешься? — у меня отвисла челюсть. — Для начала Ам — монстр. И вообще большое чудо, что его ещё не потрошат. Я ему не отец.
Паук фыркнул — звук получился похожим на шипение закипающего чайника. От такой наглости я искренне охренел.
— Когда мы с тобой дрались, — продолжил беседу, чувствуя абсурдность ситуации, — ты раздавил несколько своих детишек. И вообще, отец года, какие у них имена?
Папаша заткнулся, кристаллы потускнели. Внутренне показалось, что я уделал его в споре. Поймал себя на этом ощущении и мысли. Сосредоточился.
Серая зона и её энергия как-то влияют на меня. Я почему-то лучше чувствую тварей, во всяком случае, тех, кого подчинил. Даже могу различать их эмоции, как сейчас с пауком.
Эмоции, которые я очень стараюсь держать под контролем в этом молодом теле, рвутся наружу. Пробуждаются… Интересно, как? Инстинкты! Да, именно они. Где-то в глубине я ощущаю животные порывы: размножаться, убивать, есть и спать. Они становятся сильнее, чем дольше я нахожусь в серой зоне.
Отогнал от себя странные ощущения. Через пару минут вернулся Ам, возбуждённо тыкая лапой куда-то в сторону.
— Т-а-м! — произнёс он. — Боль-шой.
Мишка прижался к земле и пополз, словно гигантская ящерица. Его чешуя шуршала по опавшей листве, а хвост извивался, как у довольного кота. Я двинулся следом, стараясь ступать беззвучно. Морозный паук скользил за нами, ушёл в невидимость. Его кристаллы перестали так ярко светиться.
Впереди клубился странный пар, от которого пахло гарью.
— Большой! — Ам раздвинул лапы, повторяя мой недавний жест, и в его человеческих глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.
Я всмотрелся вперёд. На земле лежала массивная голова, напоминающая собачью морду с мощными клыками. Кожа серая, потрескавшаяся, покрытая пеплом. Глаза пустые,
