уздечка. Ты не бери ни седла, ни уздечки, даже не дотрагивайся до них. Возьми коня за гриву и неслышно выведи его из конюшни.
Хасан пробрался в крепость, подкрался к конюшне. Много было там коней, да только сразу увидел он золотогривого коня. Рядом с конем лежали золотое седло и золотая уздечка красоты необыкновенной. Захотелось Хасану добыть коня вместе с седлом и уздечкой. Только коснулся он седла — зазвенели разные колокольчики, подвешенные к седлу.
Услыхали стражники звон. Прибежали, схватили Хасана и отвели его к Глиняному хану.
— Как сумел ты пробраться в мой дворец и зачем нужен тебе золотогривый конь? — спросил Глиняный хан.
Поведал Хасан Глиняному хану все, как было.
— Вижу, ты хороший сын, и я помогу тебе, — проговорил Глиняный хан, выслушав рассказ Хасана. — Отдам я тебе золотогривого коня вместе с золотым седлом и уздечкой, только прежде ты добудь мне золотую рыбку из озера хана Дадияны.
Что было делать Хасану? Вернулся он к волку и рассказал, что не сумел незаметно увести золотогривого коня, а теперь Глиняный хан требует, чтобы добыл он золотую рыбку из озера хана Дадияны, тогда он отдаст ему золотогривого вместе с золотым седлом и уздечкой.
— Хоть и не послушал ты моего совета, помогу я тебе в последний раз, — сказал волк. — Садись на меня верхом, зажмурь глаза и не открывай их, пока я тебе не скажу.
Сел Хасан верхом на волка и зажмурил глаза. Понесся волк словно вихрь. Не успел Хасан опомниться — остановился волк:
— Приехали, слезай. Теперь я сам добуду золотую рыбку, а ты ожидай меня на берегу.
Бросился волк в озеро, нырнул на самое дно. День искал золотую рыбку, другой, третий. Только на четвертый вынырнул волк с золотой рыбкой. Обрадовался Хасан. Сел на волка, помчались они к Глиняному хану. Отдал ему Хасан золотую рыбку, а взамен получил у него золотогривого коня вместе с золотым седлом и уздечкой. Тут и сказал волк Хасану:
— Все что мог, я для тебя сделал. Теперь садись на золотогривого и поезжай за золотой птицей.
— Спасибо тебе, серый, за помощь! — поблагодарил его Хасан.
Сел он на золотогривого и приехал к хану — хозяину золотой птицы. Отдал ему коня, а взамен получил птицу вместе с гнездом. А еще в придачу хан дал Хасану статного коня, быстрого как ветер. Сел Хасан на того коня и помчался домой к отцу.
С той поры никогда не пропадало золотое яблоко с чудесной яблони. И жил отец Хасана долго и счастливо.
Кумыки
Охотник Музаир
Однажды охотник по имени Музаир хвастал перед соседом:
— Я вчера в лесу под одним кустом сто зайцев видел!
— Быть не может! — удивился сосед. — Целых сто?
— Ну, сто не сто, а пятьдесят — точно было.
— Постыдись, Музаир! Где это слыхано — под одним кустом пятьдесят зайцев.
— Ладно, не пятьдесят, так десять было. Это уж без ошибки!
— Да что ж десяти зайцам под одним кустом делать? Места им в лесу мало, что ли?
— Десять… — начал было Музаир, но потом подумал и сказал, — Может, и не десять. Кто их сосчитает, ушастых. Но пять-то наверняка!
— Не было и пяти! — возразил сосед с усмешкой.
— Как не было! — возмутился Музаир. — Я сам одного из них видел!
— Выдумал ты все! И одного, я думаю, не было.
— Не веришь, значит? — огорчился Музаир. — А ведь я, честное слово, своими ушами слышал, как под кустом что-то шуршало.
Хитрый Байбурак
Жил в одном ауле бедный старик, и было у него двенадцать сыновей. Одиннадцать старших сыновей были злые, глупые и ленивые. А самый младший сын, Байбурак, был добрый, ловкий и умный. Когда сыновья подросли, отец задумал их женить. Но вот беда: где найдешь столько невест? И пришлось старику отправиться искать по белу свету невест для своих сыновей. Сшил он себе сапоги без верхов и бешмет без рукавов, взял на дорогу лепешку да баранью ногу и пошел странствовать.
Шел он шаг вперед, а два назад, и дошел наконец до горы, где стояла сакля старухи Карт-Энем. Старуха Карт-Энем пряла волчью шерсть.
— Здравствуй, соседка! — сказал старик.
— Здравствуй, человек! Зачем пожаловал?
— Ищу невест для моих двенадцати сыновей, — ответил старик. — Сапоги стоптал, бешмет изодрал, а толку не видно.
— Очень хорошо! Женим-ка мы твоих сыновей на моих дочерях, — сказала старуха Карт-Энем. — У меня как раз двенадцать.
Пошел старик домой и велел сыновьям ехать за невестами. Быстро собрались братья и поехали. Старуха их накормила, напоила и уложила спать под волшебное одеяло, которым можно было укрыть три тысячи человек.
В полночь младший брат Байбурак услышал, как старуха точила в темноте большой нож, и разбудил старших.
— Не спите, — сказал он.
Наточила Карт-Энем нож, подошла к братьям и спросила:
— Кто спит, кто не спит?
— Я не сплю! — откликнулся Байбурак.
— Почему же ты не спишь? — удивилась старуха.
— Потому что твои гуси кричат.
Пошла старуха Карт-Энем и зарезала своих гусей. Только трех оставила — это были волшебные гуси.
— Кто здесь спит, кто не спит? — спросила она, вернувшись.
— Я не сплю! — откликнулся Байбурак.
— Почему же ты не спишь? — рассердилась старуха Карт-Энем.
— Потому что твои коровы мычат.
Побежала Карт-Энем, разбудила старшую дочь, и вдвоем перерезали они всех коров. Едва старуха вышла, кинулся Байбурак к братьям, и они помчались прочь от этих мест так быстро, как только умели.
А старуха Карт-Энем пришла домой и поняла, что Байбурак с братьями перехитрили ее. Взвыла она от злости, села в арбу без колес и полетела за ними в погоню.
Увидел Байбурак: догоняет их Карт-Энем, бросил в нее камень, и выросла между ними высокая гора. Старуха Карт-Энем стала грызть эту гору железными зубами, прогрызла насквозь и опять погналась за братьями.
Она уже почти догнала их, но Байбурак топнул ногой, и за спиной у братьев легла глубокая пропасть. Старуха Карт-Энем не смогла ее перепрыгнуть. Пришлось ей повернуть обратно.
Старшие братья хоть и вернулись домой благополучно, но по глупости и по злобе возненавидели Байбурака за его смелость и ловкость, только и думали о том, как бы его погубить. И придумали наконец. Пришли к хану той страны и сказали:
— У старухи Карт-Энем, великий хан, есть волшебное одеяло, которым могут укрыться сразу три тысячи человек.
Хану очень захотелось иметь такое одеяло.
— Добудьте мне его! — приказал он.
— Мы не добудем, наш братец Байбурак добудет, — ответили одиннадцать братьев.
— Тогда скажите ему: пусть
