девушкой:
— Говори, чаша!
— О чем говорить? О том, что слышала, или о том, что видела?
— Слышанное — завязь, виденное — плоды. Рассказывай лучше, что видела.
— Ну, так слушай, — сказала чаша. — Видела я одну вдову, у которой было девять сыновей. Пошли однажды дети на улицу играть в альчики[72]. Проиграли они все альчики, какие в карманах были, и за новыми послали домой младшего брата. Мальчик прибежал домой и увидел, что мать шьет тюбетейку.
— Кому ты шьешь тюбетейку, мама?
— Тебе шью, душа моя!
Вернулся мальчик на улицу и похвастался перед старшим братом обновкой. Тот побежал домой и спросил мать:
— Кому ты шьешь тюбетейку?
— Тебе, радость моя!
Старший похвастался подстаршему брату, тот тоже побежал к матери и спросил:
— Кому ты шьешь тюбетейку?
— Тебе, свет моих очей!
Так по очереди прибегали все девять сыновей вдовы, и все спрашивали, кому шьется тюбетейка, и каждому, не желая ни одного обидеть, отвечала мать:
— Тебе!
Наигрались мальчики вволю, к ужину вернулись домой. Мать подала им еду, а сама все думала: кому же отдать тюбетейку? Но так и не смогла решить. Взяла, да и бросила ее на столик, вокруг которого ужинали сыновья. Все девятеро кинулись к тюбетейке и наперебой закричали:
— Моя! Моя! Моя!
— Перестаньте ссориться! — прикрикнула на них мать. — Идите к хану. Он вас рассудит.
Отправились братья к хану. Всех их привели в ханские покои, и хан сказал:
— Прежде чем я разберу ваш спор, скажите, что вы умеете?
— Я следопыт, — сказал старший брат. Я умею читать любые следы — и человеческие, и звериные, и птичьи.
— А я дозорный, — сказал второй брат. — Муху за версту вижу.
— Я стрелок, — сказал третий брат. — Я сбиваю птиц на лету высоко в поднебесье.
— Я лучник, — сказал четвертый брат. Дай мне сосновую веточку в четверть аршина, и я смастерю из нее лук со стрелой, равной сорока локтям длины.
— Я ладейщик, — сказал пятый. — Из дубовой щепки выдолблю ладью, в которой поместится целый аул.
— Я зодчий, — сказал шестой брат. — Из одного-единственного камушка я возведу дом, в котором разместятся все жители твоего ханства.
— Я кухарь, — ответил седьмой. — На один столик я поставлю столько кушаний, что их хватит на весь твой народ.
— Я землекоп, — ответил восьмой брат. — Если на твое ханство нападет враг, я могу вырыть любой подземный ход, который помог бы спасти тебе жизнь.
А девятый, самый младший из братьев, смутился.
— Я ничего не умею, — сказал он. — Зато даже у самого чуткого человека могу снять пояс с кинжалом, и он ничего не заметит.
— Молодцы! — похвалил хан братьев. — Отцы и деды наши говорили: «Смелый две трудности одолеет, умелый — три». Сослужите мне одну службу, а потом я вас рассужу. Год тому назад пропала моя единственная дочь. Долго искал я ее повсюду, но так и не нашел. Найдите ее, и я дам вам, что пожелаете, а тюбетейку мы присудим самому умелому.
Следопыт попросил, чтобы его отвели в комнату ханской дочери. Посмотрел, куда ведут ее следы, и сказал, что девушку увезли в горы. Дозорщик посмотрел в сторону гор и тотчас увидел дочь хана. Она была за шестью горами, близ вершины Кап, в плену у одноглазого дракона.
Как услышал это хан — и обрадовался, и ужаснулся. Самый младший из девяти братьев, не умевший ничего делать, успокоил хана. Он пообещал незаметно увести девушку от дракона. Пообещал и увел, и вскоре хан уже радостно обнимал свою единственную дочь. Еще не опомнились отец с дочерью от великой радости, как дозорщик, пристально глядевший на гору Кап, вдруг сказал:
— Хан. надо быть начеку! Этот дракон открыл единственный глаз и внимательно смотрит по сторонам.
Растерялся хан. Тогда стрелок сказал, что он может поразить дракона стрелой, пусть только ханская дочь укажет, в какое место вернее целиться.
— Из такой дали дракона насмерть не сразишь. Надо, чтоб стрела попала ему прямо в глаз и ослепила его, — посоветовала девушка. — Тогда он не сможет сразу пуститься за нами в погоню.
Лучник взял сосновую веточку в четверть аршина, сделал лук и стрелу длиною в сорок локтей. А стрелок натянул тетиву и послал стрелу прямо в глаз дракона.
— Теперь бежим! — крикнула ханская дочь. — Дракон хоть и ослеп, а будет нас разыскивать. Давайте скроемся от него за морем. Море он, наверное, не переплывет.
Созвал хан подданных, и пошли они все на берег моря, где ладейщик уже выдолбил из дубовой щепки ладью, в которой они все поместились. Сорок дней и сорок ночей плыла ладья по морю и наконец, достигла долгожданного берега.
На том берегу, зодчий построил из одного-единственного камушка дом, такой просторный, что всему народу места хватило. Но не успели в новом доме обжиться, глядь, выплывает из моря слепой дракон.
Тогда землекоп вырыл подземный ход. Девяносто дней и девяносто ночей шли хан с дочерью, и девять братьев, и все подданные хана, пока не пришли в такую чудесную страну, где были прекрасные леса и воды, звери и птицы, но где не ступала нога человека. На радостях решил хан устроить пир.
Пришло время кухарю свое мастерство показать. Кухарь поставил перед ханом маленький столик и постучал пальцами по его краям. Начали на столике такие кушанья и напитки появляться, каких даже сам хан и его дочь сроду не пробовали. Три дня и три ночи пировал весь народ, а еда и питье не убывали, сколько бы ни пили, ни ели.
Теперь скажи, сын Болата Батырбек, которому из девяти сыновей вдовы должна достаться тюбетейка?
— Землекопу! — не раздумывая, ответил Батырбек.
И снова не выдержала молчунья, дочь хана Ульмеса:
— Я ведь уже дважды говорила тебе, что ты не умеешь угадывать! По обычаю, любая вещь прежде всего достается старшему. К тому же старший брат указал, в какой стороне находится украденная драконом девушка. Тюбетейка должна достаться старшему!
— Если тюбетейка должна достаться старшему брату, ты должна достаться мне! — радостно закричал Батырбек.
— Теперь вы ясно слышали? — грозно спросил хан у визирей. — Моя дочь, оказывается, заговорила с первого раза! Как вы посмели скрыть это от меня?
Упали визири перед разгневанным ханом на колени, начали умолять о помиловании. Хан Ульмес простил их и приказал глашатаям созывать народ на свадьбу.
Созывали всех: старых и молодых, кривых и хромых, умных и неразумных. Три дня и три ночи шел пир, невиданный и неслыханный. Старики пили, молодые пели, умные боролись, неразумные ножами кололись, хромые местами менялись, кривые бузой обливались.
Когда кончилась свадьба, Батырбек взял
