старик.
Вернулся домой и дал Батырбеку совет, как победить на скачках. А какой совет — вы еще услышите!
Назначил хан день скачек, пригласил всю знать, собрались удальцы из соседних аулов. Пришел и Болат с сыном.
Выстроили всадники своих коней в ряд, и по знаку хана скачки начались.
Батырбеку отец посоветовал привязать к передним ногам Дулпара тяжелые камни, поэтому в начале пути конь его оставался далеко позади. Не мог Дулпар стерпеть такого позора и рвался вперед изо всех сил, и от этого был весь в мыле. Тогда Батырбек, как советовал ему отец, отвязал камни, поводил немного коня и снова сел на него. А надо вам знать, что еще велел отец Батырбеку перед началом скачек завязать на поводьях три узла.
Перед тем как снова пустить своего коня вскачь, развязал Батырбек первый узел, закрыл глаза. И что же! Когда открыл, конь уже догнал тех наездников, что были далеко впереди. Развязал тогда юноша второй узел, закрыл глаза и, когда открыл, очутился прежде всех скакунов у той черты, где заканчивалась скачка.
Третий узел Болат строго-настрого наказал сыну не развязывать, но Батырбек забыл слова отца и развязал его. И сразу помчался Дулпар словно ветер, словно буря, и уже ничья рука остановить его не могла. Далеко позади остались все наездники.
Конь мчал Батырбека в чужие, неведомые ему страны. К вечеру прискакал Дулпар на берег моря и с размаху кинулся в волны. Батырбек успел спрыгнуть на песок, а конь скрылся под водой. Долго звал его юноша, долго ждал, но Дулпар так и не вернулся. Сгинул без следа.
Что было делать Батырбеку на пустынном морском берегу? Нарезал он камыша, построил шалаш и лег спать. Проснулся, когда солнце уже высоко стояло в небе, и услышал, как зашумело что-то над головой, будто крылья птиц, а потом заплескалась вода — будто купался кто-то.
Батырбек вышел потихоньку из шалаша. На берегу лежала женская одежда, нарядная и богатая, а в море купались три прекрасные девушки. Юноша схватил все их платья в охапку и залез в шалаш.
Девушки эти были три сестры-волшебницы. Когда они надевали свои одежды, то превращались в белых лебедей. Без одежды они теряли волшебную силу. Вышли сестры из моря и руками всплеснули — исчезли их платья!
Кинулись искать:
— Может быть, их ветер унес? — спросила младшая.
Но средняя закричала:
— Смотрите, смотрите! На песке след человеческой ноги!
— Я слышала, — сказала старшая, — что есть на свете юноша Батырбек, сын старого Болата. Отец добыл для него настоящего Дулпара. Вы ведь знаете, до сих пор ни один человек не проникал в наши владения. Если кто и мог сюда добраться, так это Батырбек на своем Дулпаре. Но конь отслужил службу, сбросил седока и ушел в море.
Закутались сестры в длинные волосы, пришли к шалашу.
— Сын Болата, Батырбек! Если это ты — откликнись! Верни наши платья и проси чего хочешь!
А Батырбек спрятал их одежду за спину и крикнул:
— Верните мне моего коня, тогда отдам!
— Это не в наших силах, — сказала средняя. — Дулпар не покоряется нам. Но мы можем вмиг доставить тебя домой или куда пожелаешь.
— Как же я вернусь в свой аул, если не сумел удержаться в седле?! — воскликнул Батырбек. — Позор мне перед людьми! Нет, домой я не вернусь. Я слышал, у хана Ульмеса есть красавица дочь. Рассказывали мне, что она от роду молчунья и хан отдаст дочь в жены тому, кто заставит ее заговорить. Перенесите меня во дворец Ульмеса, сделайте так, чтоб она заговорила — верну вам одежду.
Согласились сестры. Обещали они Батырбеку перенести его во дворец хана Ульмеса и научили, как заставить красавицу-молчунью разговориться.
— Я спрячусь в парчовую шубу, висящую в комнате ханской дочери, — сказала Батырбеку старшая волшебница. — Ты ударь по шубе палочкой, и она расскажет сказку. В сказке будет спор, так ты реши этот спор неверно. Тогда ханская дочь не вытерпит и заговорит.
— Я, если понадобится, спрячусь в серебряную шкатулку, — пообещала средняя, — и тоже расскажу сказку.
— А я — в золотую чашу, — откликнулась младшая. — У меня сказка уже готова.
Отдал Батырбек сестрам их платья. Велели они ему закрыть глаза, и когда он их открыл, то очутился во дворце перед самим ханом Ульмесом. Поклонился Батырбек и сказал:
— Ходят слухи, великий хан, что ты отдашь дочь за того, кто заставит ее разговориться. Позволь, я попробую это сделать!
— Верно! — ответил хан Ульмес. — Но верно и то, что я рублю головы всем, кто не сумеет этого добиться. Немало храбрецов уже сложили здесь свои головы. Ты этого хочешь?
Батырбек не отступился от своих слов, и хан велел отвести его в сопровождении визирей в комнату дочери. Оба визиря остались под дверью подслушивать, а Батырбек, как вошел, сразу ударил палочкой по парчовой шубе и приказал:
— Говори, шуба!
— Что тебе рассказать, Батырбек? — спросила шуба. — То, что слышала, или то, что видела?
— Слышанному доверять нельзя. Рассказывай о том, что видела.
— Ну, так слушай! Довелось мне увидеть в одном ауле трех братьев. Было у них несколько овец, и пасли их братья по очереди. Старший любил на досуге что-нибудь мастерить и всегда носил за поясом топорик. Пас он однажды овец возле леса и от скуки срубил деревце и вырезал из него девушку. Вечером, как пришло время домой возвращаться, он поставил ее под кустом орешника на опушке.
На другой день погнал овец средний брат. Увидел под орешником деревянную девушку и подумал: «Не поленился же кто-то такую красивую девушку смастерить! Дай-ка я ее одену, и будет она, как живая!» Сбегал в аул, купил красное платье и нарядил девушку. А как начало темнеть, оставил ее под орешником на опушке и погнал овец домой.
На третий день была очередь младшего брата. Погнал он овец пастись, увидел деревянную девушку в красном платье и удивился: «Кто же это так умело ее смастерил? Кто одел в красивый наряд? Попробую-ка я оживить ее моим настоем из девяноста девяти трав!» Брызнул в лицо девушке целебной настойкой, и она тотчас ожила, глаза потерла и потянулась, точно после долгого сна.
Обрадовался младший брат. Привел девушку домой. И вот слушай, что дальше было!
— Я нашел в лесу красавицу и хочу на ней жениться, — сказал младший брат. — Ведь это я ее оживил!
— Если бы я не выстрогал ее из дерева, тебе некого было бы оживлять. Женюсь на девушке я! — сказал старший.
— Ты ее смастерил, а я купил ей красное
