совсем человек?
Она мне подмигнула, я же одарила её безразличным взглядом.
Когда ведьма не получила от меня никакого эмоционального ответа, просто пожала плечами.
— Конечно, это мог совершить самый обычный паранормал. Однако не знаю, у кого хватило бы смелости грохнуть демонов Самаэля, хотя надеюсь, что вы их быстро найдёте. Тот, у кого хватило силы убить высшего демона на заправке, способен с лёгкостью уничтожить любую старую ведьму.
Впервые увидела отразившийся на лице Ханны страх и с облегчением вздохнула. Очень не хотелось считать ведьму ответственной за убийства демонов.
— Если бы тебе пришлось выбирать среди существ, способных на такое, кого бы ты выбрала? — решилась спросить.
Ханна только пожала плечами.
— А кому выгодно убивать демонов? Отвлекая тем самым Самаэля?
Правильные вопросы, сама задавала их себе снова и снова, взявшись за расследование. Однако мне не хватало сведений о взаимоотношениях между Самаэлем и лидерами городов Треугольника. Надеясь получить ответ от Вассаго, посмотрела на него, тот в ответ только пожал плечами. Не стал ничего говорить при ведьме. Вполне резонно.
В борьбе за власть большинство ведьм проигрывали высшему демону. Чёрные ведьмы чаще всего обладали большей магией, однако Селина, вероятно, смогла бы помериться силой с Ханной и даже её победить, хотя была почти уверена, что она серая, если не полностью белая. Одни ведьмы обращались к внутреннему источнику силы, другие же — черпали её откуда-то ещё. А были и те, кто объединял в себе обе эти способности.
Но Самаэль могущественный!
Кто мог бы рискнуть привлечь к себе его внимание, навлечь на себя его гнев, убивая его демонов?
— Белые ведьмы ненавидят демонов, — пристально глядя мне в глаза, выдала Ханна. — Хотя тёмные фейри и представляют собой угрозу, большинство высших фейри предпочитают оставаться в своём царстве. Светлые фейри черпают силы от самой природы матушки, — съехидничала ведьма, её выражение лица исказилось до неузнаваемости, стало таким уродливым, что почти превратило её в бабулю.
Ханна выглядела именно такой, какой и была: силой, которой следовало бояться.
Хотя черты лица ведьмы разгладились, я увидела в её глазах ненависть и сделала себе мысленную зарубку на память.
— Откуда тёмные фейри черпают магию?
Ханна слегка побледнела.
― Я не горю желанием привлечь к себе внимание неблагого короля. Скажу только: он вряд ли разгневает Самаэля. У них больше общего, чем ты можешь себе даже представить.
Что-то подобное говорил и Вассаго. Глянула на демона, тот пристально смотрел на Ханну.
Она говорила загадками. Займусь их разгадками позже… Но по тому, как Ханна бросила взгляд на Васа из-под опущенных ресниц, она явно получала удовольствие от происходившего, поэтому дала ей продолжить.
― Маги бы обрадовались падению демонов, но они так же знают, что лучше не идти против Самаэля. Если он уничтожит их Совет, некому будет защищать людей.
Она облизнулась, и меня замутило.
Нужно быть осторожней. Бог свидетель, не хотелось мне ей подкидывать никаких идей. Образ бьющегося головой о сейф демона навсегда врезался мне в память.
― Какой силы должно быть заклинание, чтобы подчинить себе волю демона? Способна ли на это ведьма?
Ханна пожала плечами.
― Магии одной ведьмы не достаточно. Она исходит из человеческого мира, а сила демонов из подземного, который уже тогда был старым, когда зарождалась наша вселенная.
Тут Ханна, задумавшись, прищурилась.
― Но, возможно, если бы ведьмы получили доступ к другому виду силы… Тогда они должны были быть не только могущественны, но и обладать запрещёнными заклинаниями. Теми, что Совет магов обязал всех уничтожить. ― Она обиженно надула губы. ― Если ведьмы этим занялись, и меня никто не пригласил на праздник, я буду очень обижена.
Ханна голосом подчеркнула слово «очень».
— Всё же думаю, что ты сильно преувеличиваешь, — сделала вид, что не поверила ведьме, на что та обиженно распахнула рот со странным выражением лица.
— Жди здесь, — велела она, побежав по дорожке к двери, которая распахнулась по мановению её руки.
Прислонившись плечом к воротам, Вас с невозмутимым видом наблюдал за происходившим.
— Протяни руку, — вернувшись, скомандовала Ханна.
Я подчинилась, и она надела мне на запястье браслет.
— Он же не из человеческих костей? — сглотнув, спросила.
Ведьма закатила глаза.
— Конечно, нет. Знаешь, как трудно сейчас достать кости человека? Все кремируют родственников, пытаясь предотвратить подобное. По мне так это пустая трата вкуснятины.
На каждом костяном фрагменте браслета вырезали руну.
— Для чего? — спросила, разглядывая замысловатый узор.
— Защита, — буркнула Ханна.
— Почему? — удивилась.
— Ты мне понравилась. Очень давно не встречала тебе подобных.
С подозрением посмотрела на ведьму, та вздохнула.
— Не для разглашения, дитя. Самаэль, возможно, и связал тебя узами, но со мной он поступил бы гораздо хуже, намного хуже.
Кивнула.
— Спасибо.
— Не снимай его. В отличие от тебя, тот, кто в этом замешен, ради защиты воспользуется любой толикой силы, которой обладает.
— Не буду, — заверила её и погладила Мистелтейнн.
— И ещё, охотница за головами, — начала Ханна и умолкла, настороженно посмотрев на Вассаго, а потом протараторила: — Не доверяй этому демону. Присягнувшие на верность Самаэлю, считают его королём. Он тебя убьет, если это пойдёт на пользу его народу.
От такого заявления я распахнула рот. Стоявший рядом Вас так зарычал, что у меня затряслись коленки.
— Фильтруй базар, ведьма.
Я, прищурившись, предупреждающе посмотрела на друга, но Ханна, защищаясь, уже огрызнулась:
— Не смей поднимать на меня голос, демон.
На это Вассаго только покачал головой и пошёл к машине.
— Спасибо, — со вздохом снова поблагодарила Ханну.
В ответ она только кивнула и направилась по дорожке к дому.
Больше не было причины откладывать встречу с сестрой. Занимаемый её ковеном дом находился всего в паре улиц отсюда, однако настояла ехать туда на машине, потому что хотелось по-быстрому слинять, после семейного воссоединения.
Вероятно, Вассаго сильно рассердился, однако обеспокоенно смотрел на меня, когда припарковала машину и открыла дверь.
— Ты в порядке? — в конце концов спросил он хриплым голосом.
— Нет.
— Могу чем-нибудь помочь?
— Нет, — бросила я, стоя вместе с ним перед домом ковена и чувствуя, как по спине скатываются капли пота.
Стены здания покрыли приятной сливочно-желтой краской, а выступавшие элементы — белой. Снаружи располагалась широкая веранда с плетёными стульями, диванами и гамаками, которые так любила Эви.
Дом в три этажа, наверху чердак, который до отъезда меня с мамой расширили до двух спален.
Провела здесь почти всё детство. Бегала из комнаты в комнату, пряталась в подвале, исследовала с сестрой чердак, воровала печенье на кухне.
При мысли, что придётся постучать в такую знакомую дверь, к горлу подкатила тошнота.
— Дом
