Вернувшись в Бристоль, где он был радостно встречен и поздравлен родными, близкими, друзьями и жителями порта, Кабот в тот же самый день поспешил в Лондон для сообщения королю о своем открытии и получения обещанного вознаграждения. В течение двух дней он со своей группой пробирался по дорогам Англии на нанятых лошадях без каких-либо торжественных путевых встреч или церемоний и вечером 9 августа прибыл в Вестминстер для встречи с монархом. Генрих Седьмой довольно щедро оценил заслуги Джона Кабота: сразу же после их встречи он вручил ему 10 фунтов стерлингов за открытие «новой найденной земли» (Ньюфаундленд), в декабре месяце учредил для него ежегодную ренту в размере 20 фунтов за счет казны бристольской таможни, а в январе следующего года передал еще 66 шиллингов и 8 пенсов. Щедрый жест короля вместе с обнародованным сообщением об открытии Джоном Каботом новой земли, названной самим Генрихом Седьмым Ньюфаундленд, сделали его на какое-то время очень популярным человеком во всей стране, а скоро о его блестяще проведенной экспедиции узнала и просвещенная Европа. Весело отпраздновав свое замечательное открытие, Кабот вскоре приступил к подготовке своего второго плавания через Атлантику, чтобы продолжить начатое прокладывание короткого пути в Индию.
Хотя в последующие несколько месяцев английский король был очень занят военными действиями по борьбе с восстанием претендента на престол и выступлениями протеста против налогов на ведение войны, он все-таки уделял внимание организации новой экспедиции Джона Кабота, стремясь как можно быстрее закрепить достигнутый успех в соревновании с Испанией и Португалией за выход морским путем к Индии и Китаю. В начале февраля 1498 года он предоставил «нашему очень любимому венецианцу Джону Каботу» новые жалованные грамоты для снаряжения шести английских судов в недавно открытые им земли и острова, чтобы продолжить оттуда плавание дальше к Востоку до островов Сипанго (Япония), откуда происходят все пряности и драгоценности мира. Там предписывалось основать колонию- факторию с целью превратить Лондон в мировой рынок торговли пряностями и специями.
Сам король обеспечил за собственный счет отправку одного парусника, а четыре остальных финансировали торговцы Бристоля, нагрузив их всяким обменным товаром В начале мая 1498 года вся флотилия покинула родную гавань и вышла в Атлантику. Но очень скоро одно судно оказалось неспособным продолжать плавание и в аварийном состоянии добралось до ближайшего ирландского порта, а после починки вернулось в Бристоль. Четыре других судна пошли далее на запад. Их возвращения ожидали примерно через месяц, но после прохождения этого срока они не вернулись. В последующее время никаких сообщений о них не поступило и из других стран Европы. Их судьба осталась неизвестной. Наиболее вероятно, что они потонули в один из сильных штормов или разбились о скалистые берега новых земель, а возможно, и при столкновениях с айсбергами. Как и в случае с первым плаванием Джона Кабота, на этот раз тоже не сохранилось почти никаких сведений об экипажах, ушедших с ним в море парусников. Благодаря успеху его первой экспедиции было положено начало открытиям и последующему освоению европейцами нового континента в его северных широтах. Имя замечательного итальянского мореплавателя и первопроходца Джона Кабота прочно вошло в историю великих географических открытий.
2. ПОРТУГАЛЬЦЫ ОТПРАВЛЯЮТСЯ В СЕВЕРНЫЕ ШИРОТЫ, НАХОДЯТ ЛАБРАДОР И ПЫТАЮТСЯ ОВЛАДЕТЬ НЬЮФАУНДЛЕНДОМ, 1500—1528 гг.
Успех первого плавания Джона Кабота через Атлантику на службе английского короля вызвал немалое беспокойство Испании и Португалии, опасавшихся за утрату своей монополии на освоение путей в Индию и новых открытых земель. Согласно договору Тордесильяс, заключенному этими соперниками в 1493 году и освященному соответствующими папскими буллами, весь еще не открытый мир был поделен именно между ними. Поэтому попытки любой другой страны, в том числе Англии, претендовать на новые земли с точки зрения действовавшего тогда правового порядка являлось нарушением международного права и посягательством на законные интересы двух иберийских держав. Однако отстаивать эти интересы на огромных просторах Мирового океана и обширных открытых землях было далеко не простым делом, но и Испания и Португалия предпринимали посильные меры для защиты своих позиций. Появление третьего соперника подтолкнуло Испанию к скорейшей организации третьего плавания Колумба и активизации исследования и освоения новых территорий другими подданными ее короны. Португалия в свою очередь решила довести до успешного конца незавершенные многолетние усилия по прокладыванию пути в Индию вокруг мыса Доброй Надежды, заканчивая подготовку эпохальной экспедиции Васко да Гама. Одновременно с этим португальский король ждал возможности проверить открытие Джона Кабота, чтобы установить, предпочтительно за чужой счет, находилась ли открытая им новая земля в сфере пространств, закрепленных за его короной. Такая возможность ему вскоре представилась.
Жоау Фернандеш жил на Азорских островах, где владел землями, которые он сдавал в аренду местным крестьянам Его положение некрупного землевладельца, называвшегося по-португальски лаврадор, давало ему возможность заниматься торговлей товаров, которые он отправлял со своего острова Терсейра в Лиссабон, а также в английский порт Бристоль, откуда посылал местные товары в Португалию. После плавания Джона Кабота предприимчивый португалец обратился к своему монарху с просьбой предоставить ему жалованные грамоты «для поиска и открытия некоторых островов в нашей сфере влияния». Финансирование экспедиции, по всей вероятности, обеспечивал богатый аристократ и сосед Фернандеша по Терсейре Педру дэ Барселуш. В 1499 году эти грамоты были предоставлены, а в 1500 году оба партнера уже отправились в плавание со своего острова в северные широты Атлантики, к земле, открытой Джоном Каботом
Сведений об этой экспедиции до нас дошло немного. Известно, что летом 1500 года она достигла юго-западной части забытой со времен Эрика Эриксона и теперь бывшей снова неведомой Гренландии. Поскольку эту землю первым увидел Жоау Фернандеш, путешественники решили назвать ее в честь морехода-землевладельца Лабрадором. Именно под этим именем Гренландия обозначалась на картах в течение нескольких последующих десятилетий. Лишь спустя более целого столетия географы, установив первоначальное скандинавское название этого острова, нанесли его на карты, а имя «Лабрадор» перенесли на соседний полуостров на континенте, который и сохраняет его по сегодняшний день. Отсюда экспедиция повернула на Ньюфаундленд, а затем направилась к континенту, надеясь отыскать пролив для выхода к Китаю и Индии. К этому времени плавание в тех широтах могло быть уже серьезно затруднено собиравшимися льдами, и партнеры, видимо, вынуждены были повернуть обратно в расчете вернуться в более благоприятный сезон и продолжить поиски.
