Читаем без скачивания Роза и червь - Роберт Уралович Ибатуллин

— Тогда у ботов не было карты вашей нервной системы. Сейчас загрузка карты завершена. Хотите убедиться?

— Покушайте гнили, — Зара села на пол. 790-й с тихим жужжанием повернулся, непрерывно держа под прицелом ее ладонь. Теперь она увидела трупы техников — всех троих. Сквозь прорехи дзентаев виднелись черно-багровые ожоги размера, несовместимого с жизнью.

Техники не успели убраться с линии огня.

Зара поспешно отвела взгляд, но и с другой стороны было не лучше. Одна из утерин раскололась, физраствор вытек на пол, в луже конвульсивно подергивался красный эмбрион. К горлу подступила тошнота. Зара закрыла глаза.

— Вы сознаете, что виновник этого — вы? — кротким голосом Мейрига спросил робот.

— Я?! — Зара уже не контролировала свой голос. — А кому понадобилась эта погоня, гной и слизь? Ваш Араун дал мне уйти, и правильно сделал. Почему нельзя было оставить меня в покое, почему?

— Успокойтесь. Потому что вы нам нужны. Совсем ненадолго. Одна маленькая услуга, и вы свободны.

— Какая еще услуга, нульдев?

— Ничего страшного. Позвольте роботу ненадолго залезть в ваш имплант.

Зара в ужасе отдернулась, как от удара током. Только не это!

— Никогда!

«Неизвестная программа требует доступа к памяти, — проснулся ее даймон. — Разрешить»?

— Нет, придурок! Что за гниль вы тычете мне в имплант?

— Программа абсолютно безопасна, — успокаивающе сказал Мейриг. — Никакого вреда, потом сами проверите. Нам просто нужна кое-какая информация. Одна минута, и…

— Я никому — никогда — ни за что — не позволю копаться в моей голове! — выкрикнула Зара, сама чувствуя истерические нотки в своем голосе. Нет, нет, нет… Если они узнают что-нибудь про «Уроборос», о-о…

— Боюсь, позволите, — Мейриг испустил очередной печальный вздох.

В следующий миг сквозь правую руку Зары — по всей длине от запястья до плеча — будто рывком протянули раскаленную вибрирующую проволоку. С визгом она отдернула руку, но реакция робота была быстрее. Он не выпускал из-под прицела болевую точку, пытка не останавливалась…

— Хватит! — завопила Зара, но огненная проволока все дергалась в ее руке с убийственной быстротой. «Разрешить посторонней программе доступ к памяти?» — Да! Да! Да! — Зара всхлипнула. Теперь уже не было никакого смысла притворяться, что она держит себя в руках.

Из мемуаров. Рано утром 1 августа

Рано утром 1 августа я проснулась бодрой и хорошо отдохнувшей, и первым делом вызвала для доклада Либертину Эстевес. Я была приятно удивлена тем, насколько много успела сделать эта юная девушка. За ночь она организовала ополчение доменов и начала стягивать импровизированную армию к объему, занятому мятежниками. Большинство ополченцев предназначалось для пассивного блокирования выходов. Кроме этой малоспособной массы, мы располагали двадцатью профессиональными бойцами интрагарда. Из них Эстевес сформировала штурмовые группы.

О том, что происходит в Ллисе и вокруг, мы до сих пор ничего не знали. Мятежники отключили от интрасети все камеры наблюдения в своем объеме. Кроме того, оппозиционные хакеры непрерывно и все новыми способами атаковали наши сервера, что затрудняло связь. Досаднее всего было то, что нападения исходили с нашей же территории. Среди нас вовсю работала пятая колонна, а для выявления изменников не хватало ни времени, ни людей.

Я одобрила действия Эстевес и вызвала Прасада — послушать, что происходит во внешнем мире. Полковник не сообщил ничего нового. Он много распространялся о какой-то кампании в Солнете в нашу поддержку, о беспорядках вокруг земного филиала, но это не показалось мне важным. Я сделала вывод, что на фронте нашей маленькой гражданской войны царит затишье. Пора было заняться кое-чем по-настоящему интересным.

И я направилась в тихую комнату, где Артур работал над проектом.

По сравнению со вчерашним днем в тихой комнате стало еще теснее — почетное место в ней занял «Малыш». (Если кто-то из читателей забыл — упрощенная электронная модель человеческого мозга). Двухметровый призматический корпус из титана тихо гудел насосами охлаждения, индикаторы на контрольной панели извещали, что все аппаратные подсистемы в норме, а на мониторе интегральной оценки состояния желтел пустой кружок. Пустой кружок, а не обычный смайлик — радостный, печальный или какой-нибудь еще. Это означало, что (грубо говоря) эмоциональное состояние «Малыша» не поддается переводу на язык обычных человеческих эмоций. Ситуация редкая. Почти чрезвычайная.

Как я уже говорила, «Малыш» — далеко не совершенная модель. И мы сделали его таким сознательно. Почему? Для неподготовленного читателя придется сделать небольшой экскурс.

Как известно, существуют два основных типа компьютеров — тьюринги и нейросети. Тьюринги по заранее введенной программе преобразуют один поток цифр в другой поток цифр. Нейросети — к которым относится и наш мозг — не программируются, а обучаются, и воспринимают аналоговую информацию, а не цифровую. Считается, что только нейросети способны породить самосознание (хотя никто толком не знает, почему — да и что это вообще такое).

Искусственные нейросети, как правило, сильно не дотягивают до человеческого мозга по мощности интеллекта. Опять-таки, почему? Люди пытались создать нейросети человеческой мощности начиная с XXI века, но все эти попытки провалились. Причину провала ученые не очень любят афишировать. В популярной литературе обычно пишут, что «все мощные нейросети работали неустойчиво». Расшифровка этой фразы пугающе проста: все мощные нейросети кончали самоубийством. Оно происходило буквально через секунды после обретения ими самосознания. Это загадочное явление («мортидо-эффект») не удалось ни понять, ни устранить. Нейросети изощренно обходили любые попытки встроить в них инстинкт самосохранения.

В конце концов именно мортидо-эффект заставил отказаться от попыток сымитировать человеческий мозг. В наше время наиболее умные машины — не более чем тьюринги: вся их деятельность сводится к невероятно быстрому счету безо всякого осознания. Но люди продолжали создавать и нейросети, просто их интеллект стали искусственно ограничивать, чтобы не развилось самосознание, а вслед за ним мортидо-эффект. Ограничение проходило примерно по уровню способностей двухлетнего ребенка. Одним из таких ИскИдов (искусственных идиотов — старая шутка) был и наш «Малыш».

Вернемся в тихую комнату. Напомню, что я удивилась, увидев на мониторе «Малыша» пустой кружок вместо смайлика.

— Что это такое? — спросила я Артура.

— Оно самое, — муж выглядел довольным донельзя. — Как я показал «Малышу» инопланетный файл, так и началось.

— Что значит показал?

— Взял самый первый икс-файл, преобразовал одной функцией… Ну, вышло далеко не с первого раза, — пустился Артур в хвастливые объяснения. — Каких только функций я не перепробовал! Сначала вещественные — линейные, нелинейные… Ноль реакции! «Малыш» все воспринимал просто как белый шум. Потом решил попробовать комплексные функции. Тоже вышло не сразу. Бился часа четыре… Вот эта функция сработала! — Артур радостно