Но Кэл пропустил ее тираду мимо ушей.
— Где ваш дружок лесничий?
Ей удалось разыграть удивление.
— Барт Девлин? Откуда я знаю? У себя, надо полагать.
— Он знает об этой вашей лунной прогулке?
— Конечно, нет! — Это, по крайней мере, она могла сказать совершенно честно, и дернувшись в его силках освободилась настолько, что сумела громко и четко сказать:
— Кэл Хокинс, это зашло слишком далеко.
— Заткнись! — Он ударил ее сбоку, и Кристина задохнулась, зрение ее помутилось. — Теперь слушай меня. — Его голос понизился до зловещего шепота. — Если ты врешь, то пожалеешь, что родилась. Эти твои кувырканья в горах покажутся детской каруселью по сравнению с тем, что тебя ждет.
— Ты больно много болтаешь, Кэл, — проворчала Эмми, — пускай лучше он решит, что делать с ней теперь.
— Ты тоже заткнись. Он, может, и босс, но не слишком хорошо представляет положение дел. Мы больше не сможем использовать Монумент, и я скорее отправлю ее на тот свет, чем позволю дуре-бабе провалить это дело. Дуре или больно умной. Эм, вытащи из заднего кармана повязку и заткни ей рот.
Эмми быстро послушалась, и Кристина увидела ее кольца, блеснувшие под луной. Кэл заломил ей руки назад и связал запястья тонким крепким шнуром, обернув вокруг шеи петлей так, чтобы при напряжении она душила ее.
— Теперь иди, — приказал Кэл и пихнул ее вперед.
Перед выходом из туннеля Барт с тревогой поглядывал на часы. Восемь тридцать две. Ли был прав: прождать можно было очень долго. Он всматривался в окрестности, особенно на речку, выходящую на край долины. Все тихо. Слышен был лишь стрекот маленьких ночных насекомых. Темная тень на фоне луны превратилась в летучую мышь-охотницу.
Барт подумал, как Кристина там — одна? — в Стоун Хаусе, и как, должно быть, она тревожится. Он взмолил Бога о том, чтобы скорее был положен конец этой жуткой неопределенности.
Подгоняемая ножом, Кристина падала и спотыкалась. Повязка была затхлая и сухая, руки болели в неестественном положении. Но когда она попыталась опустить их к пояснице, шнур чуть не удавил ее.
Она не знала, как переживет эту ночь. Мысли путались в разгадке неизвестного «босса», руководившего операцией. Но в ней зрела холодная, твердая решимость не поддаваться страху и дать знать Барту и другим лесничим.
На гребне Кэл остановил ее и грубо пихнул под шишковатую сосну. Тысячи сухих иголок впились в нее. Он присел на корточки рядом, велел Эмми быть поближе, а сам шарил глазами по теням от валунов и кустов вокруг.
— Подождем здесь, — прошептал он, — можем увидеть подлетающий самолет и отсюда, если этот лесничий бродит вокруг, здесь он нас не заметит.
— Ты думаешь, он бродит? — проговорила Эмми глухо.
Кэл взглянул на Кристину, с намеренной угрозой поигрывая ножом. Лунный свет отражался от блестящего лезвия.
— Так бродит или нет?
Кристина, отрицая, потрясла головой быстро и решительно, глаза ее расширились. Кэл вновь взглянул на Эмми, презрительно пожав плечами.
— Я думаю, она слишком напугана, чтобы врать, но, на всякий случай, подержим ее, вряд ли он захочет стрелять и по ней.
— А потом? — тихо спросила Эмми.
— Ну, зависит от босса. Но я не вижу толку от этой бабы.
Эмми скривилась в отвращении.
— Нет, Кэл, я уже говорила, что мне это не нравится.
Кристина подавила истерический смех. Эмми словно бы высказалась о маленькой дурной привычке Кэла обкусывать ногти или ковырять в зубах. Но Эмми уже забыла о ней и спросила:
— Куда он, к черту, запропастился?
Кэл пожал плечами, продолжая поигрывать ножом.
— Здесь мы его оставили, когда вернулись посмотреть, нет ли кого за нами. Он объявится, когда будет готов.
— Ты думаешь, надо было взять ружья? — шепнула Эмми.
— Слишком много шума. У меня нож и рогатка. Они не разбудят никаких незваных гостей. Помолчи, Эм, и карауль самолет.
Они замолчали, сосредоточенно глядя на небо. Сохраняя остатки самообладания, Кристина заметила на них громадные рюкзаки, свободно висящие на спинах. У Кэла поперек груди висел радиопередатчик, похожий на тот, что был у Барта. Время от времени она слышала фоновый треск, значит, он работал. У Эмми в украшенной драгоценностями руке был мощный фонарь.
Кристина знала, что их местоположение скрыто от Барта, но возможно, кто-то из других лесничих находился достаточно близко, чтобы увидеть или услышать, если она поднимет хоть какой-то шум. Она измерила расстояние до ножа: выбить его из руки Кэла и отшвырнуть ногой, это может привлечь внимание лесничих, и она бы немного обезопасила себя, если неизвестный «он» вдруг опередит лесничих.
Она согнулась, разминая ноги. Кэл метнул на нее подозрительный взгляд, но ничего не сказал, так как она вздохнула и прикрыла глаза, словно просто занимала более удобное положение. А через минуту внезапно ударила его ногой. Нож закрутился и упал среди камней. Кэл, охнув от удивления и боли, упал рядом, в то время как она отчаянно барахталась, но она смогла только привстать. Кулак Кэла обрушился на ее лодыжку и припечатал ее тыльной стороной по пораненной щеке, сбив с ног.
Хвойные иголки заглушили шум короткой схватки, но небольшой камень покатился, гремя по камням. Звук был негромкий, но для троицы звучал как колокол Биг Бен. Кэл и Эмми, затаив дыхание, прислушались, Кристина тоже. Но надежда умерла в ней, когда камень затих в кустах.
В глубокой тени зарослей кустарника Барт и Ли Фарренс слышали слабый звон. Оба напряглись, изготовив оружие. Но больше не было ни звука.
«Может быть, койот, — подумал Барт, — или камень, которому просто пришла пора упасть».
И продолжал внимательно наблюдать. А Кэл в это время сгреб Кристину за волосы, задрав ей голову.
— Попробуешь сделать что-нибудь еще, я тебе отрежу уши дюйм за дюймом.
Он отшвырнул ее, сверкнув белками маленьких свирепых глаз. Кристина сообразила, что впервые увидала его без темных очков. Если бы она заметила прежде холодные, жестокие глаза, то не обманулась бы. Кэл грузно присел на корточки, массируя правое запястье толстыми пальцами, и проворчал:
— Эм, найди нож.
Но прежде, чем она двинулась, из тени возникла фигура. Нож блеснул в воздухе, и Кэл рефлекторно дернулся, когда он воткнулся в хвою рядом с его ногой.
— Вы ни на что не способный болван, Хокинс, — произнес мужчина тихим глубоким голосом. И босс с усмешкой посмотрел на Кристину. — А вы — больше, чем дура. Я мог дать вам целый мир.
Она уставилась в неумолимое, горящее гневом лицо жестокого и властного Хейла Филлипса.
Глава девятнадцатая
