— Как ужасны мужчины! — с негодованием воскликнула леди Бридлингтон.
Ужасны или нет, но если они делают подобные ставки в клубах, то добродетельной компаньонке больше ничего не оставалось, как предупредить еще раз свою подопечную, что не стоит ей доверять искушенному бонвивану. Арабелла уверила ее, что у нее и в мыслях этого не было.
— Ну конечно нет, дорогая, — ответила ее светлость. — Но нельзя не признать, что он очень привлекателен: мне самой он нравится! Такая внешность! Такие манеры! Но бесполезно говорить об этом! К сожалению, я думаю, что для него это что-то вроде игры — влюблять в себя женщин.
— Ну, со мной это у него не пройдет! — заявила Арабелла. — Мне он очень нравится, но, как я уже вам говорила, я не глупая гусыня и не собираюсь дать ему меня увлечь!
Леди Бридлингтон с сомнением посмотрела на нее:
— Нет, любовь моя, надеюсь, что нет. Кроме того, у тебя столько поклонников, что нам не обязательно принимать во внимание Бьюмариса. Я полагаю — я знаю, ты не обидишься, если я спрошу у тебя — я полагаю, ни один подходящий джентльмен пока не сделал тебе предложения?
Немало джентльменов, подходящих и неподходящих, сделали предложение Арабелле, но она отрицательно покачала головой. Вполне возможно, что некоторые из них, кто просил ее руки, и не охотились за ее предполагаемым богатством, но по крайней мере двое из них, она была в этом уверена, никогда бы не сделали ей предложения, если бы они знали, что у нее нет ни гроша; а ухаживания нескольких печально знаменитых охотников за наследством разуверили ее в том, что доброжелательные усилия лорда Бридлингтона хотя бы немного обезвредили эти ужасные слухи. Она чувствовала, что на самом деле находится в несчастном положении. Пасха была уже на подходе, и у нее было достаточно времени до этого, при всех тех возможностях, которыми она располагала, чтобы осуществить честолюбивые мечты своей матери. Она чувствовала себя виноватой, потому что маме стоило немалых денег — а она едва могла себе это позволить — отослать ее в Лондон, и ее благодарная дочь могла бы отплатить ей за это хотя бы тем, что приняла бы предложение выйти замуж от какого-нибудь уважаемого человека. Она не могла это сделать. Ее не интересовал никто из них, и хотя, как она считала, она могла бы поступиться собой ради тех благ, которые получат ее дорогие братья и сестры благодаря ее выгодному замужеству, она тем не менее твердо решила не давать своего согласия человеку, не знавшему ее истинных обстоятельств. Может быть, в ее жизни появится какой-нибудь поклонник, которому она сможет во всем признаться, но он еще не появился и, в ожидании его Арабелла с облегчением обратилась к мистеру Бьюмарису, который, каковы бы ни были его намерения, наверняка не охотился за приданым.
Мистер Бьюмарис сделал все возможное, чтобы привлечь ее к себе, но вряд ли он мог поздравить себя с победой. Невиннейшая попытка поухаживать за ней приводила к тому, что из доверяющего ему ребенка — какой она ему очень нравилась — она превращалась в светскую девицу, готовую поболтать с ним о чем-нибудь незначительном, но ясно дающую ему понять, что она не хочет его любовных приставаний. И когда леди Бридлингтон повторила предостережение своего сына, не упустив того факта, что друзья мистера Бьюмариса знают, что он просто флиртует, мистер Бьюмарис обнаружил, что поведение мисс Тэллент стало еще более уклончивым. Он дошел до того, что применил хитрую уловку, и, съездив по делам в свое поместье, по возвращении нашел Арабеллу и сказал ей, что снова хочет с ней посоветоваться о будущем Джемми. Таким способом он добился того, что она поехала покататься с ним в его парном экипаже. Он отвез ее в Ричмонд-Парк, и она не возражала, хотя раньше не выезжала с ним за пределы Челси. Был прекрасный теплый день, солнце светило так ярко, что Арабелла отважилась надеть очень ей идущую соломенную шляпку и взяла маленький зонт от солнца с длинной ручкой, который она увидела в Пантеон-базаре и не смогла не купить. Она сказала ему, когда мистер Бьюмарис подсаживал ее в экипаж, что очень любезно с его стороны свозить ее за город, потому что она любила это больше всего на свете и сама мечтала съездить в этот большой парк за много миль от города.
— Так, значит, вы знаете Ричмонд Парк? — спросил он.
— О, да! — весело ответила она. — Лорд Флитвуд привозил меня сюда на прошлой неделе; и затем, знаете, Чарнвуды устраивали вечер и мы все ездили сюда в трех больших экипажах. А завтра, если погода будет хорошая, сэр Джеффри Моркамб хочет показать мне Флоридский сад.
— В таком случае, я должен считать, что мне повезло в том, что я выбрал день, когда у вас нет других планов, — заметил мистер Бьюмарис.
— Да, я много выезжаю, — согласилась Арабелла. Она раскрыла зонтик и спросила: — Что же вы хотели сказать мне о Джемми, сэр?
— Ах, да, Джемми! — сказал он. — Надеясь получить ваше согласие, мисс Тэллент, я хочу сделать — вернее, я уже сделал — некоторую перемену в его воспитании. Боюсь, пребывание под крышей миссис Бакстон не принесет ему пользы, и еще более опасаюсь, что если он там останется, то сам принесет ей большой ущерб. По крайней мере, так она мне сказала, когда я позавчера был в Хэмпшире.
Она бросила на него теплый взгляд:
— Как вы добры! Неужели вы проделали такой далекий путь из-за этого несносного ребенка?
Мистер Бьюмарис почувствовал сильный соблазн. Он посмотрел на свою спутницу, встретил ее невинный заинтересованный взгляд, поколебался и потом ответил:
— Боюсь, что нет, мисс Тэллент! Я ездил туда по делам.
Она рассмеялась:
— Я так и думала.
— В таком случае, — сказал мистер Бьюмарис, — я рад, что не солгал вам.
— Неужели вы всерьез могли подумать, что я хочу причинять вам столько хлопот! Что делает Джемми?
— Вы огорчитесь, когда узнаете: миссис Бакстон убеждена, что он одержим дьяволом. Выражения, которые он употребляет, ей тоже очень непривычны. Мне очень жаль, но он также настроил против себя моих птицеводов, которые безуспешно пытались ему объяснить, что беспокоить моих птиц, или, говоря точнее, воровать фазаньи яйца — занятие, не подходящее для ребенка. Не могу себе представить, зачем они ему нужны.
— Конечно, его следует наказать за это! Я думаю, у него слишком мало полезных занятий. Нужно помнить, что он привык работать и нужно заставить его теперь работать. Любому человеку вредна абсолютная праздность.
— Совершенно верно, мэм, — слабо согласился мистер Бьюмарис.
Мисс Тэллент было трудно обмануть. Она проницательно посмотрела на него и, закусив губу, сказала:
— Мы говорим о Джемми!
