— А разве большинство мужей не звонят женам в определенное время дня, чтобы только сказать «Привет!» и спросить, нужно ли по дороге домой прихватить хлеба и молока?
— Это только в кино.
— Прошу прощения. Не звонил и не проверял. Сегодня я был очень занят. Миллион поручений. Дела. Между прочим, я заехал в банк и положил некую сумму на твой счет. У тебя там почти ничего не осталось.
Риа подскочила на сиденье.
— А откуда ты знаешь, сколько денег на моем счете?
— Посмотрел баланс в твоей чековой книжке. Чего ты так разозлилась? Я ведь положил деньги, а не снял.
— Просто я хотела бы, чтобы ты прежде посоветовался со мной.
— Ах, тогда, может быть, лучше сказать тебе, что я оформил страховые полисы на нас двоих персонально, определив друг друга бенефициариями.
Риа молча смотрела на Тейлора. Он все глубже затягивает ее в семейную жизнь, в то время как она пытается сообразить, как безболезненнее расторгнуть их брак.
Прежде чем Риа смогла что-либо сказать, «корвет» на опасной скорости круто вошел в левый поворот. Выпрямившись, Риа увидела огни.
— Боже! Что это?
Крыша дома Риа была украшена рождественскими гирляндами. Парадный вход обрамляли мелкие разноцветные лампочки, в центре двери на крюке болтался святочный венок с ярко-красными бантами.
— Ты что, все еще не сняла с дома рождественское убранство? — поинтересовался Тейлор, заруливая на подъездную дорожку.
— Сам знаешь, что сняла. Что происходит? Кто это сделал?
Риа не стала дожидаться, пока Тейлор откроет ей дверцу, пулей выскочила из машины и побежала по ступенькам вверх. Дверь была даже не заперта. Риа вошла в дом.
Несмотря на теплую весеннюю ночь, в камине пылал огонь. Каминная решетка была украшена елочной гирляндой, а над ней стояли, вытянувшись, словно солдаты в строю, длинные красные свечи. Они горели и наполняли комнату запахом расплавленного воска. Рождественская елка в полном убранстве с подарочными коробками под ней стояла в углу, в котором сходились окна. То была свежесрубленная елка. В комнате стоял едкий хвойный аромат.
Разинув рот, Риа прошептала:
— Я не верю. Кто…
Глаза Риа застыли на шубе из чернобурки, которая, вместо того чтобы пылиться в шкафу, была расстелена на кушетке. — Краска ударила в лицо Риа. Она медленно повернулась. Тейлор стоял в дверях, подпирая плечом косяк. Лицо его было серьезно, но глаза смеялись.
— Во что ты не веришь, — с нежностью произнес он, — так это в то, что я люблю тебя. Я люблю тебя, Риа.
Тейлор тихонько затворил дверь, медленно подошел к жене и обнял ее за талию.
— Ты все это сделал.
— Я же говорил, что весь день был занят.
— Но…
— Почему я просто не сказал сегодня утром, что люблю тебя, когда ты, как тебе казалось, так ловко закидывала удочку? Потому что тогда ты решила бы, что я просто говорю тебе то, что ты хочешь услышать. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, решил я, это должно тебя убедить. Кроме того, я очень сентиментален и подумал, что, реконструировав Рождество, наилучшим образом выражу свою любовь. Сказано — сделано, но я молчал, чтобы это стало для тебя сюрпризом.
Риа обняла Тейлора и, повторяя его имя, потянулась, чтобы поцеловать.
— Меня убивало, что я живу с тобой, занимаюсь с тобой любовью и думаю, что эта связь односторонняя. Вчера наша совместная жизнь зашла в тупик, а ты ничего не сказал.
— Я предполагал, что нет никакого тупика.
— Я решила уйти от тебя.
— Вот этого я и боялся. Не того, что должен буду отпустить тебя. Если бы ты устала от наших отношений, мы сначала бы зверски поссорились, потом устроили страшную оргию, потом ты ушла бы в твердой уверенности, что нас связывает только потрясающий секс.
— А это не так?
— Что — потрясающий? Это к слову.
— Нет. — Риа засмеялась, когда Тейлор прижал ее теснее и пощекотал за ухом. — Не связывает ли нас только секс?
— Вряд ли. — Тейлор посмотрел на Риа и погладил ее волосы. — Сначала нас связывал ребенок. Потеря его могла разлучить нас, но этого не случилось. Беда только сделала нас ближе. До тех пор я не представлял себе, до какой степени люблю тебя. Смешно, но именно тогда, когда я не имел возможности спать с тобой, я по-настоящему полюбил тебя и стал думать о тебе как о своей жене.
Тейлор приподнял лицо Риа и нежно поцеловал. Потом, подняв на руки, поцеловал крепко и страстно.
— Я люблю тебя, Риа, — выдохнул он, опуская жену на пол.
— Я тоже люблю тебя. О Боже, как же я тебя люблю! Сердце мое разбилось, когда ты оставил меня в то рождественское утро.
— И у меня разбилось оттого, что я оставил тебя.
— Но теперь я останусь. Мы снова переживем ту ночь.
— На кушетке? На шубе?
— Голые. На тебе ничего не будет, кроме отблесков огня и мечтательного выражения лица.
— А ты будешь горячим и твердым.
— Ты — мягкой и влажной.
Тейлор положил руки на грудь Риа, потом поласкал ее губами через ткань блузки. Издав томный вздох, Риа всем телом прижалась к мужу.
— Гм-м-м, дорогая, — сказал Тейлор. — Но прежде чем мы этим займемся, мне не хотелось бы, чтобы ты пропустила самое интересное.
— Я бы тоже не хотела, — призналась Риа, растирая пальцами твердый бугорок под нагрудным карманом Тейлора.
— А ты будешь хорошо себя вести?
— А зачем?
Тейлор кивнул на дальний угол. Повернувшись, Риа хлопнула в ладоши и рассмеялась от удовольствия.
— О-о-о! Как же я этого не заметила? Самым волшебным из рождественских атрибутов была сценка со Святым семейством: деревянные овчарня под соломенной крышей, манекены, одетые в костюмы той эпохи, представлявшие всех действующих лиц, — Марию, Иосифа, пастухов и волхвов, три овцы в натуральную величину и даже ясли с куклой, изображавшей младенца Иисуса.
Кукла была как живая. Она двигалась. Очарованная Риа увидела, как кукла открыла рот и издала крик, принадлежавший, несомненно, человеческому существу, никак не похожему на что-то божественное. Это был громкий, здоровый вопль, требующий немедленного вознаграждения.
— В переводе, полагаю, это означает: «Я ждала достаточно долго. Накормите меня», — прокомментировал стоявший за спиной Риа Тейлор.
Он легонько подтолкнул жену вперед. Риа вошла за ограду и склонилась к яслям, над которыми молотили воздух крошечные красные кулачки.
Пеленки были развернуты, и Риа увидела, что младенец — девочка.
Тейлор прочистил горло и извинился за это единственное небольшое несоответствие.
— Я, разумеется, прошелся по всем роддомам в округе, но выбор был весьма ограничен: всех мальчиков разобрали. — Тейлор сунул одну руку под ягодицы, другую — под головку ребенка и извлек его из картонных яслей. — Но все равно она, в любом случае понравилась бы мне больше. У нее доминируют исконно американские гены: видишь эти скулы, прямые черные волосы? Она напоминает мне тебя. И к тому же малышка была так одинока — родители от нее отказались.
