роде.
— Как-нибудь в другой раз, — услышала она собственный голос. — На днях.
Пол кивнул. Вид у него был довольный.
— Я вам напомню.
Может, надо сказать ему, что его мальчишеское очарование на нее не действует, подумала Хиллари.
С другой стороны, зачем облегчать сосунку жизнь?
* * *
То ли Дэнверс умело зафиксировал победу, то ли спешил по делам, но, доев, он тут же встал и ушел.
Хиллари понимала, что рассиживаться не стоит, и все-таки взяла еще чашку чаю. Так или иначе, придется выяснять, куда забурился Фрэнк, глаза бы ее не видели этого херувима вонючего.
Она шла к своему столу с чашкой чая, когда в столовую, галдя, вошла стайка полицейских, по большей части в форме, хотя некоторые и в гражданском. Они возбужденно переговаривались.
Хиллари узнала Сэма Уотерстоуна, сержанта, который работал по делу о нападении на лабораторию, том самом, в результате которого погиб давешний охранник. Болтуны устроились за соседним столиком. Из их разговоров выходило, что полицейская операция и аресты уже не за горами. Судя по тому, что уловила Хиллари, одна особо воинственная группа зоозащитников уже некоторое время пребывала под плотным наблюдением, и чем дальше, тем больше наблюдатели укреплялись во мнении, что это и есть та самая банда.
Хиллари, уставшая от собственного тягомотного расследования, пожалела, что не может пойти с ними. Операция, дубинки, щиты, адреналин — сейчас это было бы в самый раз. Чувство локтя, удовлетворение от сделанного дела, ощущение настоящей работы.
Иногда — о, лишь иногда! — она скучала по тем дням, когда сама ходила в форме. Хорошо быть юной и глупой. Лучше, чем взрослой и довольно умной. Иногда.
— А вон тот парень, из наркоконтроля, — услышала она заговорщический шепот совсем юной девчонки в форме, и почувствовала, как ее сердце дрогнуло. Отчетливо дрогнуло.
Она упрямо смотрела только в свой чай, но знала, просто знала откуда-то, что к ней идет Майк Реджис. И если он пригласит ее выпить, тут незачем будет гадать, что к чему.
— М-да, не красавец, — ответил женский голос. — А я думала, в этом наркоконтроле они все как на подбор.
— Слушай больше наших болтунов, — ехидно прокомментировал кто-то.
— И вообще он женат. И какая бедолага на такое польстится?
— Да ладно! У нас в участке завелся неразведенный мужик?
— Ну, так говорят. Дочери семнадцать, значит, он уже лет двадцать в ярме. Нет, можешь себе представить? Двадцать лет прикован к одной и той же бабе. Да за убийство меньше дают!
Хиллари поставила чашку на стол и сгребла сумку. Не глядя на соседние столы, не оглядываясь, не повернув головы в сторону входа — и выхода — из столовой.
Вместо этого она пробралась между столами и нырнула в женский туалет.
В туалете было пусто и тихо.
Она подошла к раковине, вымыла руки и вгляделась в свое отражение.
Отчего-то вспомнилось, как на первой же неделе работы в полиции она приехала на вызов к убитой горем пенсионерке. Была ночь Гая Фокса, и какой-то идиот привязал к хвосту ее кота петарду и поджег. Кот издох, но прежде дополз до дома (по пути потеряв заднюю лапу). Если бы старушка знала, кто из соседских детей повинен в этом злодеянии, растерзала бы на месте.
Воспоминание заставило Хиллари нахмуриться — почему оно всплыло именно сейчас?
И тут она поняла.
В ту ночь, расспрашивая и утешая рыдающую старушку, она ощутила глубоко в горле странное щекочущее чувство.
Мертвый кот лежал в коробке у их ног. Хиллари его запомнила, он был белый с рыжими пятнами. Красавчик. По крайней мере, передняя половина.
Слезы.
Вот от чего у нее сдавливало горло в ту ночь.
Это были слезы.
Хиллари почти никогда не плакала. Даже ребенком она не была плаксивой. На работе слезы подступали редко — при виде жертв автомобильной аварии, или убитых, или стариков и старушек, которых никто не навещал, и они, мертвые, много месяцев успевали пролежать у себя дома, прежде чем были найдены.
Нет, конечно, иногда она плакала. Например, когда умер отец. И почти готова была расплакаться над старушкиным котом, убитым просто потехи ради.
Черт возьми, удивленно подумала она, мне же плакать хочется.
Она помотала головой и сглотнула, и в горле снова стало свободно. Она еще раз встряхнула головой и улыбнулась своему отражению.
— Слабачка, — сказала она себе одними губами, забросила сумку на плечо и вернулась в столовую.
Инспектора Майка Реджиса там не было.
Хиллари вышла на улицу, села в машину и поехала в центр Оксфорда.
Там она отыскала не успевшее еще закрыться интернет-кафе, села за терминал, выставила перед собой стакан с безбожно дорогим капучино и взялась за залипающую мышку.
И отыскала наконец нужный сайт.
Банки Каймановых островов.
На Каймановых островах банков было много. Очень, очень много. Пусть она знала номер счета Ронни, пусть знала его пароль, но черт ее побери, если она знала название банка.
Попивая кофе, она прокручивала один банковский сайт за другим.
Все они предлагали полную конфиденциальность, все мыслимые и немыслимые банковские услуги, заоблачные проценты и кучу всякого прочего.
Будь она Ронни, какой банк она бы выбрала? О, этот вопрос поставил бы в тупик всех академиков Оксфорда! Ей понадобился бы психиатр, философ, знаток социологии, врач и черт знает кто еще, и все лишь для того, чтобы смириться с одной этой фразой: будь она Ронни. Будь она Ронни…
Да как вообще можно заставить себя думать как Ронни?
Она ведь даже…
Взгляд ее застыл. Она моргнула. Понадобилась полная секунда, чтобы она осознала, что висящие перед ней на экране слова написаны на чужом языке.
Она набрала blanc — «белый» по-французски. Потом cheval — «лошадь». «Уайт Хорс Банк». Или Banque, если уж очень хочется перемешать языки.
Конечно, сразу под названием шел английский перевод — для тех, кто ни бельмеса не смыслит в иностранных языках. Значит, и Ронни мог прочесть его без труда.
Он пометил цифры в книжке Дика Фрэнсиса, чтобы не забыть. Паролем у него, скорее всего, было слово «жеребец».
И вот, пожалуйста — «Уайт Хорс Банк», или «Банк Белой Лошади».
Хиллари долго сидела и смотрела на экран. Ей оставалось лишь щелкнуть мышкой, и… и она получит ответ на свои вопросы, введет цифры и посмотрит, что из этого получится.
А если ничего не получится? Ну и ладно. Никто не узнает. Ронни выбрал другой банк, а может, она ошиблась с паролем.
Будь у нее в распоряжении целый день, она могла бы пройтись по сайтам всех банков
