уставший приходишь домой, когда включаешь начальника. Как улыбаешься, злишься, смеёшься. Твою доброту, заскоки, просто каждый твой вдох. Я… Я, правда, не знаю, как это выражать уже, родной. Какие слова тебе говорить, как себя вести. Я ищу причины в себе.
— Прости, — он лыбится во все тридцать два, хотя должен испытывать вину.
— Да, возможно, я не умею это выражать так, как ты постоянно это делаешь, но я просто вот такой человек. Завтра меня обнимет одноклассник, и что? Почки ему отобьёшь? Ты можешь хотя бы со мной поговорить, прежде чем с кулаками лезть?
— Я буду, — тянется ко мне.
— Ты меня слушаешь?
— Да, это я готов слушать вечность, моя девочка.
Он так смотрит, что у меня всё внутри замирает. Кажется, я не умею так, и в этом моя проблема.
— Марк, серьёзно, ещё один раз, и это будет всё. Услышь меня сейчас.
— Слышу. Понял. Не буду. Люблю, — лыбится.
Смотрю на него, как на дурака.
— Такое ощущение, что ты рад, что в аварию попал.
— Есть такое, — довольно лыбится. — Пару синяков и сломанное ребро, а ты меня снова любишь. Я уж подумал, что потерял тебя окончательно. Это было невыносимо. Как ты держалась? Реально подумал, что ты меня разлюбила.
— Не очень приятно, когда тебя кидают в машину и везут без спроса.
— Да ладно, приятно же, — смешно смотрит Марк.
Нет, конечно, если бы он не был таким настойчивым, ничего бы у нас не вышло с самого начала.
— Но с каждым разом я всё ближе к грани.
— Понял я. Буду держаться. Иди ко мне.
Я приземляюсь на его грудь, а он крепко держит меня за талию. Стараюсь не думать, но всё равно в голову лезут мысли о том, что с ним могло что-то случиться.
— Авария. Кто виноват?
— Не я. Я гнал к тебе, но правила соблюдал. Этот олень въехал в бочину. Если без шуток, мне просто повезло.
От одной мысли вздрагиваю. Поглаживаю его по синякам, обводя пальчиком.
— Я сейчас замурчу, — проваливаясь в сон, говорит Словецкий. Кажется, укол начинает действовать.
А я ещё долго ворочаюсь, пытаясь освободить голову от дурацких ужасных картин.
17
Хоть я умоляла Марка остаться дома, он сказал, что у него работа. Полчаса мы потратили на скандал об этом, но потом я пыхнула со словами:
— Делай, что хочешь.
— Спасибо. Именно это я собирался сделать.
В машине молча соплю, но Марк всё равно притягивает меня в объятия, и я не выделываюсь.
— Я отправлю Артёма. У меня работы много, малыш.
— Ладно, — я, конечно, разочарована, но не показываю.
После универа мне нужно в клуб, всё по обычной схеме. Почему-то психую, когда меня домой везёт снова Артём.
— Где Марк? — в лоб спрашиваю у начальника охраны.
— На объекте, — слегка растерянно отвечает Артём.
— Отвези меня ко мне, пожалуйста. Мне кое-что забрать надо.
— Как скажешь.
— И можешь уехать. У меня тут машина стоит, сама доберусь.
Дома мы с Викой болтаем, играемся с мелким, пьём чай. Она вс всё видит, но не достаёт расспросами. Время на часах показывает уже начало двенадцатого, а Марк до сих пор меня не потерял. Психанув, набираю сама.
— Да, малыш? — слышу нежный голос Словецкого.
— Как дела? — не нахожу больше ничего умнее этого вопроса.
— Да нормально, устал, но скоро домой. У тебя как? Что-то случилось?
— Нет, просто соскучилась. Сейчас тоже домой поеду.
— А где ты? — как-то отстранённо спрашивает мужчина.
— У себя. Заехала к Вике.
— Артём с тобой?
— Я его отпустила. Сама доеду.
— Дан, там метель такая. Давай он заедет.
— Не, сама хочу за руль. Ладно, буду выезжать, что-то, правда, поднимается.
— Будь осторожна.
И сбрасывает. Никаких "люблю", "скучаю".
Расстроенная еду домой. Думаю, что бы такого выкинуть, но на ум ничего не приходит, поэтому просто жду Марка в гостиной, где засыпаю с полностью открытым балконом.
Просыпаюсь, когда он бурчит и хлопает дверью балкона.
— Дана, ты с ума сошла?
Чувствую, что вся заледенела.
— Тебя ждала. Ты чего так долго?
— Работы много.
Смотрю в упор с недовольным видом. У меня внутри всё переворачивается, потому что всё словно бы как обычно, но не так. Или я себя накручиваю.
— Устал? — стягиваю с него пиджак, а затем рубашку аккуратно разминая плечи, чтобы не задеть синяки. Марк внимательно смотрит потемневшим взглядом.
— Да.
Целую его в шею, аккуратно спускаясь дорожкой поцелуев до ремня.
— Пойду за мазью.
— Стоять, — хватает за руку и тянет на себя резко.
— Тише-тише, — упираюсь везде, где можно, чтобы не приземлиться на него. — Про ребро помним.
— Иди ко мне, — притягивает голову рукой, присасываясь к губам.
Мы меняемся ролями, потому что теперь я его распаляю и завожу не по-детски. Касаюсь его в самых опасных местах, целую по-новому, и вскоре Марк срывается, унося меня в комнату.
— Ведьма, — тихо шепчет. — Люблю тебя.
— И я тебя люблю.
Утром Марк сообщает мне, что в воскресенье будет какой-то вечер, на котором я должна быть с ним.
— Зачем? — искренне недоумеваю цель моего присутствия.
— Затем, что ты моя женщина. Там все будут с парами. Я хочу, чтобы ты была со мной.
— Хорошо, — внутри я ликовала, что он хочет взять меня с собой. Это будет первый наш выход в серьёзных кругах.
— Карточка у тебя есть, купи всё самое лучшее, малышка.
— Не переживай, я не дремучий лес, понимаю что должна соответствовать.
— Я так и не думал. Там ни одна до тебя не дотянет.
В пятницу с Викой и мелким едем за платьем. Нас
