уничтожить. Мне было больно даже дышать. И поговорить не с кем. Думаю, Людмила Павловна устала от моего нытья.
— Мне вас не хватает, — реву я. — Очень.
Лучше бы у меня болели все мышцы, чем вся душа. Слышу телефон, но не решаюсь даже посмотреть кто. Он не перестаёт трезвонить, поэтому я сделав пару глубоких вдохов всё же беру.
— Дана, какого чёрта? Ты почему не дома? — Марк встревожен, но говорит тихо.
— Я дома, у себя, — сквозь заложенный нос сообщаю мужчине. — А ты опять следишь?
— У квартиры охрана. Они позвонили, сказали, что тебя до сих пор нет. Почему у себя?
— А что мне там делать без тебя? — стараюсь придать голосу лёгкость и беззаботность.
— Ты плачешь?
— Уже нет. Устала просто, у кого не бывает срывов.
— Дан, я уже давно чувствую, что что-то происходит внутри тебя. Что? Расскажи, мы всё обсудим.
Снова начинаю плакать, и даже сказать ничего не могу.
— Дана, — так проникновенно говорит Марк. — Ты их видела.
И он видел.
— Это всё неправда. Это Николь, я думаю. Я уже зарядил людей, она об этом пожалеет.
Но легче мне не становится. Зачем я позволила посеять это зерно сомнений?
— Девочка моя, не молчи, пожалуйста.
— Ты её любишь?
— Что? — я слышу искреннее недоумение. — Откуда ты это берёшь? Я каждый день говорю, что люблю только тебя, жизнь моя. Я про неё даже не вспоминаю. Судя по всему, она что-то придумала. Расчёт как раз на то, что мы поругаемся. Я скоро приеду, и мы обо всём поговорим. Обо всём, что тебя беспокоит. И у меня для тебя подарок.
— Я тебя люблю, — сдавленно произношу, пытаясь успокоить истерику. Мне так хотелось сейчас, чтобы он был рядом и успокоил.
— Успокойся, — он так мягко говорит, что от этой бережности мне ещё больше хочется плакать. — Она моё прошлое. А ты — моё всё. И тебя я не отпущу никуда и никогда. Я готов ради тебя меняться. А статьи — это полнейший бред.
— Да плевать мне на эти статьи, Марк. И что люди будут думать — тоже. Главное, что обо мне думаешь ты. И что я значу для тебя.
— Всё, — так легко и просто отвечает он мне. — Я не думал, что кого-то полюблю после её предательства. Но только с тобой я и узнал, что такое любовь.
Слёзы непроизвольно катятся по щекам.
— Ты не веришь мне?
— Верю.
Я понимаю, что сама наступаю на те же грабли. Без доверия ничего не получится. А так я извожу и себя, и его. Он ведь тоже чувствует это всё.
— Скоро приеду, всё будет, как раньше. Пообещай больше не сомневаться во мне.
— Обещаю, Марк.
Мне на самом деле стало гораздо легче. Это ведь и была её задача. Марк не дал мне ни одного повода. Смотрит на меня, как на восьмое чудо света.
— Ложись спать. И не пропадай больше, я переживаю.
— Хорошо.
Смываю все эти тяжёлые дни с себя в горячем душе. Немного прихожу в себя моральный покой, зато теперь физически меня мучают боли внизу живота. По календарю всё в порядке, поэтому я не понимаю их происхождения. Ставлю самые простые и короткие номера в клубе, и их выполняю со звёздочками в глазах. Съёмки были назначены на воскресенье, и Леон на генеральном прогоне чувствует жар, исходящий от меня.
— Че с тобой?
— Плохо. Нормально. Станцую.
— У тебя температура, минимум, тридцать восемь.
— Всё нормально, Леон. Я потом в больницу.
Нельзя так делать, не зная откуда растут ноги и из-за чего боль, но я делаю. Выпиваю обезболивающее с жаропонижающим, и на пару часов меня
отпускает. Я даже улыбаюсь, хотя Алаев смотрит на меня подозрительно.
— Меня твой Словецкий убьёт, если с тобой что-то случится.
— Ничего не случится. Он не в курсе вообще.
— ЧТО? ТЫ ДУРА?
— Да, спасибо, что заметил, — смеюсь я. — Всё путём. Тебе не прилетит больше.
— Надеюсь.
Наш выход. Куча людей в зале, ведь финал идёт в прямом эфире.
— И сейчас выступает наставник, который является крашем всех наших фанаток. Алаев Леон. Ох, девчонки, ох держитесь, ведь он выступает не один. С ним на сцену выйдет Королёва Даная. Мастер спорта, призёр международных соревнований и его давняя подруга.
Номер классный, сложный, профессиональный. С Леоном у нас был огромный опыт совместных выступлений, поэтому делаем всё легко и друг друга понимаем с полуслова, полувзгляда и полувдоха. Он не романтичный. Скорее, быстрый, резкий, хоть местами и чувственный. На самом деле, не со всеми получалось так, как с Леоном. Мы были с ним похожи в том, что оба были сумасшедшие, и могли делать такие поддержки, что можно сказать спасибо, что не убился.
Номер заканчивается, и у нас берут короткое интервью.
— Леон, Даная — вы были невероятны. Скажите, как долго вы репетировали номер?
— Неделю, — улыбается Леон. — Мы с Даной давно знакомы, давно вместе выступаем, и я она согласилась по старой дружбе помочь мне.
— Невероятно! Даная, можно вопрос тебе? Буквально недавно вышли провокационные статьи о твоих отношениях с крупным бизнесменом Марком Словецким. Расскажи, правда ли это, и как он относится к твоей профессиональной деятельности и таким танцам?
— Ой, — выдыхаю я, сохраняя улыбку. — Вы знаете, Марк у меня супер понимающий, он меня всегда во всём поддерживает, хоть и ругается, что я порой много работаю, но всё понимает. А что до статей, пресса всегда останется такой. Никто не знает человека внутри полностью, его внутренний мир, нашс ним мир. И танцы, на мой взгляд, как и любое творчество, позволяют больше прочувствовать и понять это. Просто не всем дано.
— Как скоро Марк Словецкий официально перестанет быть одним из самых завидных холостяков?
— Это лучше у него спросить, — смеюсь я.
И девушка задаёт пару вопросов Леону, а я чувствую, что боль становится сильнее. Прощаюсь с
