— Ты серьёзно? — тон Марка максимально удивлённый. Он даже отрывается, чтобы заглянуть в лицо. — Ты серьёзно. Дурочка. Нет никого, кроме тебя. Просто на работе проблемы, проект новый, филиал там новый.
Я вижу что он устал.
— Честно?
— Мы местами поменялись? — смеётся Марк. — Честнее некуда. Я не стал любить тебя меньше. Мне тоже мало тебя, а ещё убивает, что я не контролирую тебя.
— Тебе вообще без разницы стало, — бурчу обиженно.
— Ошибаешься. Просто держу себя в руках. Ты же сама просила. Дан, когда ты появилась в моей жизни, все остальные женщины перестали существовать. Я люблю только тебя.
— Правда?
— Правда. Ты же сама просила не быть идиотом. Я усиленно стараюсь.
— Я тоже тебя люблю, — понимаю, что выгляжу, как идиотина.
Мы едем домой, и Марк всю дорогу целует мою руку, а я не свожу его глаз. Никогда бы не подумала, что смогу так сильно ощущать что-то, любить кого-то и открыто это демонстрировать. Мне было абсолютно без разницы, что о нас подумают.
— Я купила платье. Завтра съезжу на укладку и макияж.
— Хорошо, любимая.
Дома мы наконец-то уделяем время друг другу. Вырубаемся лишь после третьего захода, и у меня всё тело приятно ноет. В воскресенье даю себе отоспаться рядом с любимым мужчиной, который крепко прижимает меня к себе. Потом готовлю ему завтрак, варю кофе, мажу его синяки и ссадины. Мы болтаем о чём-то и смеёмся.
— Родной, мне пора ехать наводить красоту.
— Малыш, ты и так прекрасна.
— Да, но будет куча женщин, которые любят сравнивать, — подумав, решаю поддеть мужчину. — Да и мужчины будут. Точно надо выглядеть достойно.
Взгляд Словецкого становится ледяным, а руки сжимают мою талию.
— Я всё ещё могу убить их.
И сейчас я вижу привычного Марка.
— Ты что, правда, так сдерживаешься ради меня?
— Да.
Целую мужчину, добавляя:
— Ради тебя. Я буду там красивой только ради тебя.
Салон я выбрала поближе к дому. Мне делают красивый небрежный пучок, шикарный макияж с чёрными длинными стрелками и серебристыми тенями, а губы наделяют винным оттенком. Вижу в отражении другую себя и мне нравится. Приезжаю домой с просьбой к Марку закрыть глаза, чтобы я полностью собрала образ. Надеваю платье, серёжки из белого золота, подаренные Марком и кольцо с крупным бриллиантом. Спускаюсь к нему на кухню, где он пьёт кофе, смотря в окно. Услышав цокот каблуков, он поворачивается с открытым ртом. Стоит так почти и минуту, и я, усмехнувшись, подхожу к нему, чтобы забрать чашке с кофе.
— Всё хорошо? — поворачиваюсь спиной, оставляя посуду, и чувствую, как он крепко цепляется за талию.
— Ты такая красивая, я сейчас сдохну, — шепчет на ухо, а у меня сладко тянет внизу живота, а дышать я вообще забываю.
— Не надо, ты мне ещё нужен.
Марк нежно целует шею, а рукой идёт до выреза на бедре.
— Нет, Марк, нам надо выезжать, — разворачиваюсь в его руках, цепляясь руками за воротник черной рубашки.
— Ты чья? — хрипло спрашивает.
— Твоя, — улыбаюсь я. — Только твоя. Всё только для тебя. А вечером тебя ждёт сюрприз.
Я купила шикарное чёрное бельё с кружевом, которое прямо сейчас на мне. Оно было до умопомрачения красивое. А в холодильнике стояла клубника и взбитые сливки. Ещё в моём арсенале были наручники. Ни с кем с другим я бы ничего подобного не сделала. Только с ним.
— Может, ну его к чёрту, это мероприятие?
— Нет, малыш, поехали, — тяну его за руку.
Накидываю длинное тёплое пальто, и мы выдвигаемся. В машине Марк крепко держит меня за талию, невесомо целуя в волосы.
— Если хоть кто-то рискнёт подойти к тебе…
— Спокойно. Я с тобой приду, с тобой уйду.
Мы останавливаемся у крупной резиденции. Нас встречают и проводят в огромный зал, которой выглядит роскошно. Я стараюсь не вести себя, как дура, и не смотреть по сторонам с разинутым ртом. Марк подходит к каким-то людям, здоровается, представляет меня. Вокруг снуют официанты, предлагая шампанское и пополняя столы с закусками.
— Да, Словецкий, ты нашёл настоящий бриллиант, — слышу голос, как издали. — Вы невероятно красивы, милая барышня.
— Благодарю, — мило улыбаюсь.
Если честно в этом обществе лицемеров мне не очень нравилось. В нашей небольшой гримёрке с девчонками-танцовщицами атмосфера была всегда теплее и душевнее.
— А это Егоров. Мой партнёр. А это Косицын, — кривит лицо.
— Твой непартнёр, я так понимаю, — смеюсь я.
— Да, малышка, конкурент.
— Ну да. Я так и хотела сказать.
— Марк! Рад видеть тебя, — как раз Косицын и любезничает.
— Здравствуй, Костя.
— Какая прекрасная дама с тобой! Я поражён. Позволишь ли украсть на один танец? Как вас зовут?
— Даная, — мило улыбаюсь.
— О Боже! Какое прекрасное имя, оно так вам подходит. Как насчёт танца? — он был мерзким и пафосным. От Марка я даже рыки и редкие грубости с любовью слушала, а после господина Кривицкого хотелось помыться.
— Простите, Константин, но все мои танцы принадлежат Марку, — задорно улыбаюсь, осознавая, что сделала его.
— Какое поражение, — грустно вздыхает этот человек, а я чувствую, как до этого напряжённый Марк расслабляется.
— Мы пойдём.
— Чего напрягся? Реально думал, что пойду с ним танцевать? — когда отходим на приличное расстояние, спрашиваю я.
— Нет, прикидывал с какой стороны ему заехать, если не завалит, — говорит Марк серьёзно, и мне становится смешно.
— Марк? — слышу женский голос у нас за спиной. — Здравствуй.
Марк невозмутимо поворачивается, окидывая взглядом девушку. На вид ей около тридцати лет. Приятная блондинка с каре. Но было в ней что-то отталкивающее.
— Здравствуй, Николь.
Меня как обухом по голове ударяет. Это его бывшая жена. И отталкивающ
— Впервые вижу тебя в сопровождении девушки после нашего развода, — улыбается стервозно. — Это твои первые серьёзные отношения после меня?
Она не скрывает их прошлого, разговаривая так, словно меня здесь нет.
