Лаки хлопнул себя по бедру и расхохотался собственной шутке, а Нелл побелела как снег.
Она отвернулась, задела банку с леденцами, но успела подхватить ее, прежде чем конфеты упали на пол.
Мора бросила на Лаки рассерженный взгляд. Ей так хотелось сейчас двинуть этого нахала кулаком в ухо! Парень, видимо, почувствовал, что сморозил глупость и перешел все границы приличия.
— Эй, считай, что я просто пошутил, — бросил он, подходя к Нелл и пытаясь заглянуть ей в лицо.
Она не отвечала, переставляя на полке банки с леденцами.
— Я понимаю, это не то, над чем можно шутить. — Лаки снова попытался загладить свою вину. — Ну, я имею в виду… ты, конечно, сильно перепугалась тогда. Понятное дело, конечно… — так и сыпал словами Джонсон.
— Будешь еще что-то брать? — холодно прервала его Нелл. Она повернулась и стояла перед ним, вздернув подбородок и сжав губы.
Лаки встретил ее ледяной взгляд и нахмурился, лицо его помрачнело.
— Нет, мэм, ничего больше. — Он швырнул несколько монет, забрал карты и табак и спрятал в карман жилета. Потом поднял с прилавка картонную коробку. — Миссис Лес-ситер, я буду ждать вас на улице. — Он искоса бросил на Нелл мрачный взгляд, но она не обратила на него внимания.
Когда дверь качнулась и закрылась за парнем, Мора подбежала к Нелл.
— Мне очень жаль. Обычно он более вежливый. Не возьму в толк, что это на него накатило, — говорила Мора, действительно ничего не понимая. — И с чего бы это он?
— Он меня ненавидит! — Нелл смотрела в окно на парня, который уже заприметил еще одну девицу из салуна на главной улице и шагал прямиком к ней. — И я его ненавижу!
— Я вижу. — Мора подавила вздох.
На самом же деле она видела горящие глаза Нелл, наблюдающей за парнем. Лаки снова увлекся игривой болтовней с девицей легкого поведения.
— Скоро Майский бал, — пробормотала Мора, когда девушка уложила туфли в устланную тонкой бумагой коробку и подала ей. — Может, вы сможете тогда наладить отношения.
— Да я скорее съем коровью лепешку! — Нелл расправила плечи и вернулась за прилавок, но Мора заметила, что она еще раз посмотрела в окно на Лаки и девицу, чей звонкий смех был прекрасно слышен в магазине.
Сердце у Моры перевернулось. Она понимала, что сейчас чувствует эта девчушка. Она слишком хорошо знала, каково это — увлечься кем-то, кто не обращает на тебя внимания.
«Увлечься кем-то? Кого ты пытаешься одурачить? — спросила она себя с сожалением. — Ты любишь Куинна. И даже если он более вежлив, чем Лаки по отношению к Нелл, то точно так же безразличен к тебе».
И хотя Море не показалось, что у Куинна обширный опыт по части салунных девиц, его обращение, конечно же, задевало ее. Но Мора знала свою настоящую соперницу, истинную страсть Куинна Лесситера. Она не могла вступить с ней в схватку, потому что этой страстью было неистребимое желание свободы.
Когда Серина Уолш вошла в магазин Хикса, Мора как раз собиралась уходить. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы не уставиться во все глаза на вошедшую. Сегодня на Серине было зеленое платье из тафты с турнюром и зеленая шляпка. На плечах лежала легкая шаль цвета персика.
— Добрый день, миссис Лесситер!
— Добрый день!
Вспомнив, что говорили дамы из кружка кройки и шитья о Серине Уолш, Мора заставила себя улыбнуться и приветливо посмотрела на женщину. Она знала слишком хорошо, каково это — чувствовать себя ненужной, отвергнутой, и не хотела обижать кого-то подобным отношением. Но Мора не могла запретить себе думать о том, какие чувства Серина Уолш испытывает к ее мужу. Если эта лихая, самоуверенная щеголиха не способна завоевать сердце Куинна, то может ли она, простая, заурядная Мора Джейн Рид, даже надеяться на подобный успех?
«А почему ты думаешь, что она не завоевала его сердце? — поинтересовался у Моры противный внутренний голосок. — Может быть, она как раз и завоевала его навсегда, а на тебе он женился только потому, что ты собираешься родить ему ребенка. Он» ведь приехал не куда-нибудь, а в Хоуп. И она оказалась здесь не случайно».
«Он приехал сюда потому, что здесь его земля. Не будь смешной, Мора», — сказала она себе строго, но, встретив открытый взгляд и улыбку Серины, испытала некоторое замешательство.
— Какие симпатичные туфельки! — Взгляд Серины скользнул по туфлям цвета сливок, которые лежали в уютной глубине коробки. — Они для Майского бала?
— Да, для бала. — Мора старалась придать своему голосу тепло и искренность. — Они очень подходят к новому платью, которое я сшила для этого случая.
— О да. Вы ведь вошли в знаменитый кружок кройки и шитья! Я слышала, вас туда пригласили. — Все это было сказано с едва заметной насмешкой, но Мора заметила, как крепко руки Серины впились в сумочку. — Замечательное сборище дам, заслуживающих всяческого уважения.
— Они все были очень любезны со мной.
Очевидно, Серина была задета тем, что не входит в число членов кружка, но она прекрасно скрывала свои чувства под презрительностью. Не зная, что ей следует сказать, Мора поспешила переменить тему на другую, как ей показалось — безопасную.
— Вы будете на Майском балу, миссис Уолш?
— Разумеется. — Женщина произносила слова с едва заметным южным, тягучим, словно мед, акцентом. — Тайлеры любезно пригласили к себе весь город, они не обошли даже скандально известную вдову Уолш. — Улыбка на полных губах ничуть не смягчила откровенный сарказм в нежном голосе Серины. — Удивительно, что Куинн согласился пойти на это сборище, он не слишком-то увлекается танцами, насколько я помню. О, конечно, он бывал иногда на танцах, но не долго. Ведь он, в сущности, бирюк.
— Я знаю. Но теперь у него семья, и мы оба собираемся поехать на бал.
Вообще-то все не совсем так. Мора покривила душой, почему-то решив, что этой самодовольной Серине Уолш незачем знать, что Куинн вовсе не считает с нетерпением оставшиеся бала дни. На самом-то деле он лишь согласился ее сопровождать после слов Моры о том, что будет очень странно выглядеть со стороны, если миссис Куинн Лесситер прибудет одна на такое торжественное событие, как Майский бал. Причем Мора наотрез отказалась остаться дома в день бала.
Глаза Серины блеснули, когда она окинула Мору изучающим взглядом. Это длилось не более секунды.
— Гм-м… Ну, мы еще посмотрим. — Она рассмеялась и резко повернулась к Нелл, которая молча наблюдала за этим обменом любезностями. — Две дюжины яиц, пять фунтов сахара, по фунту картофеля и репы, — решительно потребовала Серина Уолш.
Мора поспешила выйти из магазина.
— Что-то случилось, миссис Лесситер? — спросил Лаки, размашистым шагом направляясь к ней.
— Нет, Лаки, все прекрасно. Ничего не случилось.
Но не все было так уж прекрасно. Она ревновала мужа к Серине Уолш, к женщине, которая продолжала считать, что знает Куинна лучше, чем его собственная жена. Она обнаружила, что дрожит всем телом, когда они с Лаки ехали в фургоне. Она хотела спросить Куинна об этой женщине, но не смела. Она не могла ему показать, не могла открыть то, насколько сильно он трогает ее чувства и как ей хочется, чтобы отношения между ними изменились. Узнай Куинн, как она волнуется из-за чувств, которые он испытывает к Серине Уолш, или о том, что она ревнует его к Серине, он бы заподозрил правду.
«Лучше умереть, чем разрешить ему узнать, — подумала Мора, уставившись невидящим взглядом на великолепные весенние пейзажи, мелькавшие по обеим сторонам дороги. — Я смогу жить без его любви, но я не хочу его жалости».
Потом мысли Моры перекинулись на Майский бал, первый бал в ее жизни, и она постаралась забыть о Серине Уолш. Ее платье почти готово, ей осталось только доделать рукава и пришить длинный ряд пуговиц сзади. Все это она успеет сделать за один вечер.
Перед ужином Мора достала корзиночку для шитья, которую отыскала в металлическом сундуке в доме Куинна. Она вынула из нее шкатулку для украшений, подаренную ей Ма Дункан. Там лежало десять крошечных, изящных жемчужных пуговиц, они очень украсят ее новое желтое платье. Мора поставила корзинку у дивана, чтобы поднять себе настроение, а сама начала чистить картошку, чтобы приготовить жаркое из цыпленка, поскольку обнаружила, что это одно из любимых блюд Куинна.
