— Разумеется, я только… я только… не понимаю, что случилось с…
— Кэролайн! — Эдна Уивер процедила это имя сквозь зубы, ее взгляд стал суровым и непреклонным. Куда подевалась ее обычная мягкость?
— Да, и впрямь, Кэролайн, — вмешалась Грейс. Ее лицо стало еще бледнее, если такое вообще возможно, а глаза орехового цвета горели, когда она уставилась на супругу владельца скобяной лавки. — Истинная леди обязана быть любезной всегда, при любых обстоятельствах. А самое нелюбезное, что только может быть, — это оскорбить мужа другой леди, умышленно или нет. Тем более в ее собственном доме…
— Прекрасно, но зачем так кипятиться по пустякам! — взорвалась Кэролайн. Она повернулась к Море. — Если я сказала что-то не то, прошу у вас прощения. Я была бы вам очень признательна, если бы вы меня простили. — В полной тишине, которая воцарилась на кухне, Кэролайн оглядела всех сидящих за столом, глубоко вздохнула и торопливо продолжила: — У меня и в мыслях не было сказать что-либо дурное о вашем муже. Я уверена, он прекрасный человек. Бог свидетель, я слышала, что он красив как дьявол, а стреляет из любого оружия так же потрясающе, как выглядит…
— Мора, — торопливо прервала речь Кэролайн Эдна Уивер, — может, вы передумаете и пересмотрите свое решение? Пожалуйста! Мы очень хотим, чтобы вы стали членом нашего кружка. В следующий раз мы собираемся у Тайлеров. Ну скажите же, что вы приедете, Мора, дорогая!
Мора оглядела лица своих нежданных гостей — все они смотрели на нее в нетерпеливом ожидании. Элис ободряюще кивнула. А Эдна погладила ее по руке. Грейс улыбнулась ей, выражая искреннюю поддержку. Кэролайн Мэйсон с трудом сглотнула и опустила голову, чувствуя себя явно неловко.
— Хорошо, теперь, когда мы все выяснили, когда больше нет никаких недоразумений, — спокойно сказала Мора, — я с удовольствием присоединюсь к вашему кружку и приеду на следующую встречу.
Все заговорили разом, с восторгом и удовольствием. Мора встала, чтобы пойти за кофейником, и внезапно увидела темную фигуру в дверях гостиной.
Куинн!
Мора вскрикнула, ее руки подлетели к горлу. Одежда и ботинки Лесситера были покрыты толстым слоем пыли, худое лицо заросло темной щетиной. Но его серебристо-серые глаза радостно сверкали.
Он был живой, настоящий. Мора еще никогда не видела его таким потрясающе красивым.
— Леди! — Он отвел взгляд от пораженного лица жены и обвел глазами всех женщин, сидящих за столом, а потом снова посмотрел на Мору. — Я не хотел вас пугать, — сказал он, неторопливо входя в кухню.
В эту секунду Мора могла поклясться, что заметила в его глазах теплый огонек и что-то еще, едва различимое. Может быть, радость от возвращения домой? Но это «что-то» быстро исчезло, и Мора поняла, что скорее всего всему виной ее возбужденное воображение. Она хотела броситься к Куинну, обвить руками его шею, но она помнила тот яростный поцелуй, которым он наградил ее перед отъездом, — поцеловал и вышел, а она стояла, приросшая к полу, не зная, что сказать, как скрыть свои истинные чувства. Но поскольку сейчас за ней наблюдали посторонние, Мора знала, что в этой холодной, напряженной тишине она никогда не выкажет своих чувств, не бросится к нему на шею.
— Я так рада, что ты вернулся живой и здоровый, — сдавленным голосом пробормотала Мора и, подойдя к мужу, обняла за шею.
Тот тоже обнял Мору, не забывая о женщинах, которые не отрываясь наблюдали за ними. Его собственные эмоции били через край, но он сумел подавить их, испытывая наслаждение от мягкости тела, изогнувшегося ему навстречу, вдыхая неповторимый запах женщины. Куинна заботили собственные чувства, когда он крепко обнимал Мору, поэтому он быстро разжал руки и отстранился от жены.
— Чему тут удивляться? — сказал он спокойным, ровным голосом. — Я ведь пообещал тебе вернуться, ангел.
— Да. И сдержал обещание, вернулся! — прошептала Мора.
Но он думал о той сцене, которую случайно подсмотрел, войдя в дом незаметно, без предупреждения, и которая его потрясла. Она защищала его. Защищала его! А это ведь его удел — ее защищать. Мора не должна была этого делать перед этими жалкими склочницами, которые думают, что мужчина должен прыгать через обруч, как дрессированный пес, чтобы доказать, что он ручной.
Удивительно, но Мора его защищала!
— Все в порядке, Мора? — Ему с трудом удалось произнести простые слова пренебрежительным, незаинтересованным тоном. — Ничего не случилось в мое отсутствие?
Куинну хотелось расспросить Мору о ребенке, о ее самочувствии или о чем-то еще в этом роде, но перед этим проклятым сборищем сплетниц, которые глазели на него разинув рот, следили за каждым его движением, за каждым жестом, он промолчал и нахмурился.
— У меня все прекрасно. Просто замечательно, — спокойно ответила Мора, но ее глаза, казалось, заглядывали ему прямо в душу.
— Простите, что прервал вашу беседу.
Дамы продолжали наблюдать за ним с неподдельным интересом и любопытством, а он направился в спальню, перекинув через плечо свою походную скатку.
Тихий голос Элис Тайлер его остановил.
— Вы нашли Кэмпбеллов? Кто-нибудь… ранен?
Куинн повернулся к ней и покачал головой:
— Ничего страшного не произошло. Единственное, что мы потеряли, — так это их след. Они ускользнули от нас где-то на перевале.
Элис с облегчением глубоко вздохнула, но голос Эдны Уивер был окрашен мрачным предчувствием:
— Так, значит, они могут вернуться?
— Скорее всего, миссис Уивер. Но не слишком скоро, могу держать пари. Ли, кажется, потерял много крови. Ему не удастся быстро оправиться и предпринять новое нападение. А у Неда не хватит смелости совершить налет в одиночку.
Он не упоминал о Люке или о том, что Хосс сказал ему перед смертью. Если Люк в самом деле уже в пути и готов соединиться с двоюродными братьями, они об этом узнают в ближайшее время. Не стоит тревожить женщин и пугать их, когда опасность еще далека. Всему свое время, решил Куинн Лесситер. Он хотел снова отправиться на поиски Кэмпбеллов, когда бандиты немного отлежатся в своем убежище в горах и перестанут опасаться нападения со стороны горожан. Тогда он сделает то, что, черт побери, должен сделать, чтобы избавить Хоуп от этого отвратительного клана убийц раз и навсегда.
Закинув свою походную постель в угол спальни, Куинн прошел на кухню и налил себе кофе. Дамы засобирались уезжать, они суетливо толкались у двери. Казалось, они решили, что Лесситеры хотят побыть наедине. Это раздражало Куинна. Разумеется, женщины не могли видеть его насквозь и читать его мысли. А Куинн думал о том, как он рад видеть Мору, как ему хочется увести ее в спальню и заниматься с ней любовью всю ночь напролет. Он всегда умело скрывал свои мысли и чувства, он умел это делать. Так что же? Неужели на этот раз он себя выдал с головой?
Нет, это невозможно, сказал себе Куинн Лесситер, отпивая большой глоток горячего кофе. Они просто очень чуткие, деликатные особы.
— Почему бы тебе не сесть за стол, Куинн, и не съесть кусок пирога с кофе? — спросила Мора, не задумываясь над тем, что говорит. Она машинально убирала посуду со стола после поспешно уехавших гостей. За окном сгущались сумерки, долина потемнела, солнце уже скрылось за горизонтом. Отблески его последних лучей плясали в ее рыжих густых волосах, и они пламенели.
— Ну что ты трясешься надо мной, Мора? — хрипло бросил Куинн.
— Я и не собиралась. Но ты только что вернулся домой и наверняка хочешь есть. Ты обедал?
— Да. Я не голоден.
«Я изголодался по тебе, я хочу обнять тебя в моей постели», — подумал он, изнемогая от желания. Что происходит? Он падает в пропасть. Падает неудержимо. Это необходимо вовремя остановить.
В разлуке он думал о Море всякий раз, когда смотрел в пламя костра на привале и вспоминал щемящую сердце красоту ее лица, то, как Мора ответила на его поцелуй здесь, в этом доме, и ему тогда показалось, что они единственные люди на земле.
Теперь, вернувшись, он поразился тому, как она хороша. Она стала еще прекраснее, чем прежде, чем ему представлялось вдали от дома.
