и есть путь для получения отзыва. Ложись спать: чему быть, того не миновать — этому учит твой учитель. Как говорят индусы, даже лист не сдвинется с места без Божьей волн, поэтому, как же может меч без Божьей воли убить тебя? А по его воле, кинжалом или нет, ты все равно будешь убит“».
«„Так что ложись спать, как это делаю я. Над тобой висит только один обнаженный меч; надо мной их висят тысячи. Но скоро из соседней комнаты ты услышишь мой храп“».
«Молодой человек не смог заснуть всю ночь; и всю ночь он слышал храп короля. Утром король зашел в его комнату.
Молодой человек не спал, он просто лежал и глядел на кинжал; цля него в целом мире не существовало ничего, кроме этого кинжала».
«Король сказал: „Я собираюсь принять омовение“, — прямо за дворцом протекала священная река индусов Ганг. — „Пойдем со мной на утреннюю прогулку и немного поплаваем в реке“. Они отправились. На молодом человеке не было ничего, кроме ланготи».
Ланготи — это просто маленький клочок одежды, нечто вроде очень короткого нижнего белья без единого стежка или шва. Надо просто взять узкую полоску ткани, обернуть ее вокруг талии и закрепить один конец впереди, а другой сзади, и ланготи готово.
Не требуется никакого шитья; ланготи можно сделать где угодно и когда угодно. И именно это полагается носить индусскому монаху, потому что шитье — дело сложное; оно предполагает чью-то помощь, денежные затраты, — а всего этого монаху следует избегать.
Индусский монах старается избегать всего, что возможно. У него остаются простейшие вещи, без чего нельзя обойтись: чаша для подаяний — которая изготавливается не из металла; ее делают из кокосового ореха, разрезанного на две половины, его твердая скорлупа становится чашей. Таким же образом, как и чашу, можно сделать и ланготи.
Также и посох — можно подумать, зачем он. Это из-за индийских собак. Их так много, и все они не любят людей в униформе. И хотя одежда монахов мало похожа на униформу, все же она является униформой, потому что все монахи с их чашами, ланготи и посохами выглядят одинаково.
Собаки относятся к униформе подозрительно; они думают, что что-то где-то не так. И, возможно, они правы, потому что в армии носят униформу, полицейские носят униформу, почтальоны носят униформу — и монахи носят униформу. Кажется, все плохие люди носят униформу. Так что посох абсолютно необходим, чтобы отгонять собак.
Так что я сказал старому индусскому монаху: «Итак, молодой человек взял с собой эти три предмета: ланготи, чашу для подаяний и посох. Утром он вышел из дворца, снова облачившись во все это, потому что его стесняли богатые одежды, которые предложил ему король».
«Он сказал: „Я могу носить их во дворце, но не на улице. Бели кто-то увидит меня в этих одеждах, будет неудобно и вам и мне, так что позвольте мне остаться в моей обычной одежде“».
«Король сказал: „Поступай, как хочешь“. Итак, король отправился к реке в своей королевской одежде, а монах в своей униформе. Они оба сложили одежду на берегу Ганга и вошли в воду. В то время как они плавали, монах крикнул королю: „Ваш дворец горит!“»
«Король сказал: „Я увидел это раньше тебя, но здесь не о чем беспокоиться. Что можно сделать? Он горит, но ничего не случается без воли Божьей, так что не волнуйся; продолжай плавать“».
«Молодой человек сказал: „Что вы говорите! Я должен по крайней мере спасти одежду, которая лежит прямо возле дворца», — и он выбежал из воды спасать свои вещи. Дворец был объят пламенем, там была королевская одежда, а он беспокоился о своей униформе!»
«Король принял омовение. Дворец сгорел дотла — он был подожжен по его приказу. Монах не переставал трястись и дрожать, он говорил: „Какая большая потеря. Сколько миллионов рупий!..“»
«Но король сказал: „Не печалься; к тебе это не имеет отношения. Твои вещи в сохранности“».
«Молодой человек сказал: „Все мои вещи в полном порядке“».
«Король сказал: „Для тебя достаточно — ты и будешь печалиться о своих вещах: это твоя собственность, твое королевство. А вот мне все равно, если сгорит все мое королевство; это не имеет значения — потому что, когда меня здесь не было, весь мир уже был и королевство было. Однажды меня здесь не станет, а вот мир по-прежнему останется. Я здесь просто посетитель, созерцатель. Зачем же мне тоже вмешиваться во все?“»
«„Но ты должен запомнить, что ты еще не приобрел способность отказаться от всего; ты пока еще не стал созерцателем. Ты не смог даже просто смотреть на пожар в моем доме. А если бы твоя униформа — которая мало похожа на униформу — загорелась, я думаю ты бы сошел с ума! Ты и так на грани помешательства из-за таких больших потерь… Но какое это имеет отношение к тебе?“»
«„Ты был шокирован, когда увидел, что я пью, но даже в это время я простой созерцатель. Ты был шокирован, увидев меня окруженным красивыми женщинами; но, даже глядя на их танцы, я остаюсь только созерцателем. А вот ты совсем не созерцатель. И за два дня тебе надо им стать. Времени мало, очень мало. Будь созерцателем, потому что, прежде чем я дам тебе положительный отзыв, ты должен будешь доказать, что стал им“».
«Монах спросил: „Как я должен это доказать?“»
«Король ответил: „Тренируй себя сегодня навеем. Ведь все устроено так, что поможет тебе созерцать. Просто смотри. Не пытайся устраниться, не пытайся сдерживаться, не пытайся сражаться, не пытайся избегать: просто наблюдай, пусть все идет как идет“».
«Ив последний день было устроено последнее испытание, связанное с предстоящим красивым танцем. Молодому человеку дали в руки чашу, полную масла, — настолько полную, что если бы он хотя бы слегка двинулся, масло расплескалось бы. Танцоры образовали круг — все танцующие женщины были обнаженными, — а в центре сидел король. И бедняге монаху, который держал драгоценную чашу, полную масла, сказали: „Если хотя бы одна капля масла прольется на пол, тебя постигнет неудача“».
«А было столько искушения взглянуть на то, что происходило, — так много красивых танцовщиц! Но если хоть одна
