Звонко щелкнул электронный замок, и калитка открылась. Гронский и Алина вошли на территорию дома. Рядом с открытой дверью сторожевого помещения их ждал охранник в легком бронежилете и с кобурой на поясе, из которой торчала черная пластиковая рукоятка. Второй охранник, тоже в бронежилете, стоял между ними и домом. Одну руку он держал на висящем на шее небольшом автомате.
— Ваши документы, пожалуйста, — попросил охранник с пистолетом.
Гронский и Алина отдали ему водительские права, и он на пару минут удалился с ними в будку охраны. Алина переминалась с ноги на ногу, не очень уютно чувствуя себя под пристальным взглядом автоматчика. Гронский спокойно ждал. Наконец охранник вернулся, отдал им документы и махнул рукой в сторону дома:
— Проходите, вас ждут. Только никуда не сворачивайте с пешеходной дорожки.
Подъездная аллея отходила от ворот и тянулась чуть левее, к площадке парковки и дальше, к низким строениям позади дома, вероятно гаражам. Тропинка для пешеходов, выложенная аккуратной плиткой, вела прямо к дому, через покрытые багрово-желтым слоем листьев газоны, мимо старых парковых деревьев и декоративных кустов. До высоких входных дверей, похожих на ворота замка, было метров сто. Алина пошла по дорожке, ощущая неприятное присутствие за спиной оставшегося у ворот человека с автоматом.
— Вот так физически материализуется двадцать пятое место в русском списке Forbes, — негромко произнес Гронский, когда они отошли от ворот шагов на двадцать.
— Я ожидала чего-то более жизнерадостного, — призналась Алина.
— Большие деньги — серьезные опасности, — прокомментировал Гронский, взглянул вправо и сказал:
— Посмотрите-ка, это там, случайно, не наша пациентка?
В нескольких метрах от дорожки на садовой скамейке сидела девушка. Воротник черного полупальто был чуть приподнят, большой темно-красный шарф закутывал шею до подбородка. Рядом с девушкой лежала раскрытая книга, а сама девушка замерла неподвижно, не сводя глаз с чего-то маленького и черного на своей правой ладони.
— Надо поздороваться, — сказал Гронский и зашагал к скамейке.
— Нам нельзя сворачивать с дорожки! — воскликнула Алина, но Гронский уже шел к девушке, и мертвые листья шуршали у него под ногами, как праздничное конфетти на печальном осеннем торжестве. Алина увидела, как охранник с автоматом быстро поднес руку ко рту и заговорил в портативную рацию, не сводя глаз с Гронского, а его оружие переместилось так, что короткий ствол уставился в их сторону. Алина ругнулась вполголоса и поспешила за Гронским.
— Добрый день, — поздоровался он. — Вы, наверное, Маша?
Девушке можно было дать на вид не больше шестнадцати лет. Огромные черные, блестящие глаза ярко выделялись на бледном лице, как будто талантливый художник нарисовал их пастельным карандашом на белом листе бумаги. Мелкие капельки небесной влаги блестели в коротко подстриженных, слегка вьющихся черных волосах.
— Здравствуйте, — сказала девушка. — Да, я Маша. А вы из больницы?
— Да, меня зовут Родион, а это моя коллега, Алина Сергеевна. Очень приятно познакомиться, Маша.
— Мне тоже, — ответила Маша и посмотрела сначала на Гронского, а потом на Алину. Взгляд ее глубоких глаз показался Алине удивительно взрослым, в нем была та печальная зрелость, которая формируется не столько прожитыми годами, сколько пережитыми событиями и чувствами. Алина взглянула на ладонь девушки: там неподвижно сидела большая бабочка с бархатисто-черными крыльями, обрамленными желтой каймой.
— Это траурница, — объяснила Маша. — Очень редкая бабочка. Она уже не летает. Я недавно нашла ее в саду и решила взять в дом: хочу, чтобы у нее был шанс выжить зимой. Иногда я беру ее погулять. Вот как сейчас.
— Она очень красивая, — сказал Гронский, внимательно глядя на Машу. — Но бабочки не умирают, а только засыпают на зиму.
Маша покачала головой.
— Мне кажется, что эта умрет.
Алина заметила, как двери дома приоткрылись и оттуда вышли два человека в одинаковых черных костюмах и быстро зашагали в их сторону. Она дернула Гронского за рукав и сказала:
— Маша, думаю, нам с коллегой лучше поторопиться. Мы приехали для… процедуры, и…
— Взять у меня кровь, — кивнула Маша. — Да, папа мне говорил. Я скоро подойду.
Алина с тревогой наблюдала за приближающимися охранниками. Один из них поднял руку и помахал, указывая на дорожку. Она сделала шаг в сторону и еще раз дернула Гронского за рукав. Тот стоял, не шелохнувшись.
— Читаете Эдгара По? — спросил он, кивнув на лежащую книгу.
— Да, — ответила Маша. — Мне очень нравятся его стихи. А вам?
— Мне тоже, — улыбнулся Гронский.
Алина оставила попытки сдвинуть его с места и пошла навстречу охранникам в черных костюмах, пытаясь изобразить руками какие-то одновременно успокаивающие и извиняющиеся жесты.
— Тогда, возможно, когда-нибудь нам будет о чем поговорить, — чуть улыбнулась Маша.
Гронский посмотрел на Алину, вступившую в диалог с охраной, и произнес:
— Когда-нибудь обязательно, — он чуть поклонился. — Сейчас нам действительно пора, нужно все подготовить к процедуре. До скорой встречи.
Охранники были спокойны и профессионально вежливы. Они проводили Гронского и Алину до крыльца, открыли массивные двери и впустили внутрь, в небольшой квадратный вестибюль. Справа располагался гардероб, напротив — двери, ведущие в жилые помещения дома, а из неприметной двери слева вышли еще двое охранников: невысокая строгая женщина со спортивной стрижкой и мужчина, держащий на коротких цепях двух доберманов. Все они, включая псов, показались Алине странно похожими на Гронского: бесстрастные, подтянутые, одетые в черное и источающие отчетливое ощущение внутренней силы, похожее на едва заметный запах оружейной смазки.
— Будьте добры, снимите верхнюю одежду и подойдите сюда, — ровным голосом то ли попросил, то приказал один из охранников.
Алина, чувствуя себя крайне скованно под взглядами нескольких пар внимательных человеческих и собачьих глаз, с помощью Гронского сняла пальто в гардеробе и с рабочим чемоданчиком в руках вернулась обратно. Конечно, после проверки документов на проходной она была готова к чему-то подобному, но все равно вздрогнула, когда ее коснулись быстрые, бесстрастные руки женщины-телохранителя, ощупавшие ее всю от лодыжек до воротника пиджака. Рядом другой охранник так же обыскивал Гронского. Два добермана обнюхали гостей с несколько брезгливым и надменным видом, и отступили в сторону, давая понять, что со своей стороны претензий не имеют.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
