Читаем без скачивания С. Х. В. А. Т. К. А. - Андрей Левицкий

От двери осталась рама с торчащими оплавленными кусками. Тимур повернулся на сиденье, высунув наружу ноги. И увидел призрачную волну в десяти метрах от вертолета. Она с гулом перла на него, чтобы поглотить, растворить в себе, уничтожить, стереть с лица Зоны живое разумное существо по имени Тимур Шульга.

Он прыгнул наружу, но что-то не пустило его. Обернулся — пола расстегнутой куртки зацепилась за рукоять, торчащую рядом с сиденьем.

Волна была совсем рядом, хвостовая штанга вертушки погрузилась в нее.

Взвыв, как попавший в капкан псевдопес, Тимур дернулся, но не смог порвать крепкий брезент куртки. Вывернулся из нее, едва не вывихнув плечи, выпал из вертолета, вскочил и метнулся к пролому. Тысячи огненных иголочек впились в затылок, мозг вскипал, как сталкер-ская похлебка в котелке на костре.

Волна захлестнула вертолет.

Тимур влетел в коридор, задев плечом торчащий из боковой части рамы кусок металла, начал падать, но продолжал переставлять ноги — и так, все сильнее кренясь вперед, уже почти касаясь пола коленями, преодолел последние метры до лестницы.

Поток аномальной энергии ворвался внутрь следом за ним, а снаружи волна на мгновение выгнулась, огибая здание, накрыла его и покатила дальше.

Он прыгнул через перила.

Над ним гудящий поток врезался в стену и разошелся по этажу — мириады дрожащих искр заплясали в красном супе, наполнившем весь этаж. Провалившись сквозь три лестничных пролета, Тимур рухнул на покрытый линолеумом пол, и потом во всем здании погас свет.

Глава 14

В темноте раздавались всевозможные звуки: скрип, стоны, шелест… Что-то громко стукнуло, кто-то невнятно выругался, заскрежетал замок. Потом в лаборатории зашептались, донесся возглас, когда чей-то лоб вошел в соприкосновение с торчащей из прибора консолью. Вскоре с хрустом сломался пластиковый захват. Притаившийся за ксероксом Боцман спросил, перезаряжая «калаш»:

— У кого-нибудь есть фонарик? Я свой разбил.

— И я, — откликнулся Жердь сзади.

— Там никого живого, — сказал Гадюка.

— А по-моему, один только ранен, — возразил Боцман. — И тот, что на стуле…

Раздался звук шагов: кто-то спешил по лабораторной комнате прочь от ведущей в коридор двери… и кажется, он там был не один.

Филин, вспрыгнув на ксерокс, выстрелил из дробовика. Это был обрез, так что не все пороховые газы успевали сгореть в стволе — при каждом выстреле из дула вылетал сноп огня. Он на миг разорвал тьму, но в комнате уже никто не двигался: беглецы успели нырнуть в дверь на другом ее конце, в свете выстрела бандиты увидели, как та захлопнулась.

Щелкнул замок. Загудел аварийный генератор, и включился приглушенный красноватый свет.

Боцман сделал знак Гадюке, тот перескочил через ксерокс и, обогнав Филина, который пошел следом, ввалился в помещение, куда вел коридор. Боцман с Жердем тоже выпрямились. Первый бросил назад один короткий взгляд и направился за главарем, а второй вернулся к дверям кладовой. Там лежал Огонек. Подогнув ноги, он прижимал к груди, развороченной выстрелами из М-16, сумку и растерянно улыбался, глядя в потолок.

— Братан! — позвал Жердь. — Эй…

Он провел перед лицом напарника рукой — туда, обратно… Зрачки не шелохнулись.

— Огонечек… — сказал Жердь. Лицо его покраснело и вдруг стало злым. — Убили, суки! Убили его! — Жердь вытер рукавом нос, присел на корточки и осторожно вытащил из рук мертвеца сумку.

Тимур нажал на спусковой крючок, когда кто-то прыгнул на него из темноты, но все пули он еще раньше выпустил в дверцу вертолета, и выстрела не последовало. Он ударил, попал стволом по невидимой челюсти и сбил человека с ног.

В помещении за стеной грохнул одиночный выстрел.

А в коридоре, куда он свалился с лестницы, убегая от выброса, раздался возглас. Женский.

— Вояка? — обалдело произнес он. — Машка, ты?!

— А ты кто? — спросила она.

Тимур вытянул руку и наткнулся ладонью на ее грудь.

— Эй, ты чё?!

— Это Шульга, — сказал он, уже догадываясь, кого только что отправил в нокаут. — Растафарыч?

— Я, я! — донеслось снизу. — Темно, как в большой заднице Большого Маврикия! Маша, запри дверь и ходу отсюда!

— Давно заперла!

— Тогда бегом!

Последние слова донеслись уже не снизу. Шаркнули ноги. Тимур пошарил в воздухе перед собой и ухитрился поймать в темноте костлявое плечо.

— Стойте! Кто там стрелял?

— Кто-кто, хиппи в пальто! Бандиты, которые на мою тачку тогда напали. Да иди же ты, школьник!

Растафарыч толкнул его в грудь, а под потолком тусклым красным светом зажглась лампочка аварийного освещения.

Институтский водитель был в знакомом прикиде, только джинсы порваны на колене да рубашка помята, к тому же на ней стало как-то поменьше бахромы. А Вояке нарядом служила белая больничная рубашка, и еще на ней были полотняные туфли вроде тех, что иногда выдают в больницах пациентам вместо тапочек. Тимур не поверил своим глазам — девушка держала в руках «слизень»!

— Откуда это у тебя?! — Тимур выхватил артефакт. В дверь за их спинами ударили, и Вояка ойкнула, схватившись за локоть Растафарыча.

— Потом, мэн, все потом. Рвем когти.

Он побежал, Маша — за ним, и Тимуру ничего не оставалось, как поспешить следом. Поднимаясь по лестнице, между пролетами которой только что свалился, он сказал:

— Погодите, там же выброс.

— А сколько они длятся, мэн? — донеслось сверху.

— Когда как. Иногда долго, иногда несколько секунд.

— Ну так проверим!

Им повезло — выброс закончился, и когда троица вывалилась из развороченных дверей наружу, мир снова был прежним. Тимур сунул «слизень» в контейнер, а когда захлопнул крышку и поднял глаза, Растафарыч уже лез в вертолет и Вояка забиралась следом.

Эхо донесло звук удара — в подвале здания выламывали дверь.

— Ты что, умеешь управлять этим? — удивился Тимур, обегая машину.

— Я на таких летал! — крикнул изнутри Растафарыч. — Я ж учился, потом служил!

В кабине было два сиденья впереди и четыре сзади. Когда Тимур уселся на одно из них, зарокотал пропеллер.

— Что там случилось внизу? — спросил он, подавшись вперед и схватив Вояку за плечо. — Кто там был?

— Они меня исследовать хотели! — нервно выкрикнула она сквозь нарастающий рокот. — Убить и исследовать!

— Кто хотел?

— Научники эти. Сюда привезли, тут двое в халатах. Раздели, гады, рубашку эту напялили, положили на койку, пристегнули. Провода всякие на голову, а рядом прибор такой, и в нем, в зажиме, эта штука, которую ты забрал. Патлатый их все бегал вокруг, суетился…

— Кто тебя сюда привез?

Она стала отвечать, но за рокотом винта Тимур уже не разобрал ни слова. Растафарыч, не оборачиваясь, сунул ему большие черные наушники с микрофоном, он нахлобучил их на голову. Зашипело, и раздался голос волосатого:

— Мэн, потом расскажем, сейчас валим. Вертолет начал взлетать, кренясь на правый бок.

— Куда валим?

— В Маврикию, ёлки! Куда-куда? Куда угодно, лишь бы подальше от этих…

— Мне надо в Могильник! — Тимур откинул крышку контейнера. «Слизни» снова срослись, даже без помощи с его стороны, — получившийся большой артефакт едва умещался в железной коробке. — В Могильник, но сначала надо заснуть, чтобы поговорить с братом!

Два удивленных лица повернулись к нему, и вертолет, взлетая над зданием, накренился сильнее.

— За баранку держись! — крикнул Тимур. — Или что там у тебя…

Покатое лобовое стекло пересекла дорожка белесых пятен, состоящих из тончайших, как волоски, трещин: кто-то снизу дал очередь.

— Мазафаки штопаные! — Растафарыч подался вперед, и, будто повторяя его движение, машина клюнула носом, задрав хвостовую штангу.

Две полосы протянулись из-под кабины к зданию. Внизу рвануло, и стена осыпалась, а потом дом, под которым пряталась лаборатория, пропал из виду.

— Не знаю, о чем ты толкуешь, школьник, — зазвучал в наушниках голос Растафарыча, — и что это за Могильник такой, но отсюда мы летим со всех лопастей.

— Что оно делает? — повторил Филин удивленно, присев над седовласым вихрастым мужчиной в белом халате. — Это точно?

Петрарка еще что-то сказал, потом замолчал, неподвижно уставившись в потолок. Выпрямившись, Филин повернулся к стулу, на котором сидел охранник, — последний из оставшихся в живых людей Седого. Бок его Гадюка перемотал, предварительно ножом выковыряв дробинки; делал это бандит, естественно, без наркоза, даже водки охраннику не дали, и вид у того был жалкий.

Сняв с плеча дробовик, Филин поставил ногу на край стула и нагнулся к нему. Глядя в глаза и легко постукивая стволом по колену, спросил:

— Вертушку водить умеешь?

— Да-да, — промямлил тот. — Я пилот.