Читаем без скачивания С. Х. В. А. Т. К. А. - Андрей Левицкий

После зигзагов и прочих кульбитов невысшего пилотажа, которые Растафарыч выписывал над Зоной, мутило. Тимур поднялся на вершину и лег там, уставившись в небо.

Когда желудок пришел в норму, он сел. Растафарыч и Вояка устроились на камнях перед ним, обнявшись. Трудно было представить себе кого-то более непохожего: увешанный хипповскими фенечками тощий патлатый мужик в голубых джинсах с дырищей на колене и в рубашке с обтрепанной бахромой — и конопатая девчонка в белой больничной рубашке, с двумя косичками, русой челкой, вздернутым носом и общим боевым выражением маленького личика. Но то, как они прильнули друг к другу… При виде этого Тимур вдруг показался себе старым-старым. А еще он подумал: противоположности сходятся. Потому что у них же единство… но еще у них и борьба — так, кажется, учили в интернатской школе.

— Рассказывайте, — буркнул он. — Как вы там оказались?

Вояка поежилась, и Растафарыч обнял ее покрепче.

— Опыт надо мной проводили! — выпалила она. — А потом и над ним хотели. Начальник их, седой этот, один раз упомянул, что мы — подопытные! Как кролики какие-нибудь или крысы лабораторные… Гады они, суки распоследние!

Тимур перевел взгляд на Растафарыча:

— Ладно, давай ты, только внятно и по порядку.

— Если по порядку, мэн, то дело так было… — рассудительно начал тот.

Выяснилось, что штопаные мазафаки, закопать их всех в конопле, не поверили, будто нападение на микроавтобус было осуществлено без участия водителя, и решили, что он — наводчик в доле. И поэтому, когда Маша привела его на базу НИИЧАЗа в бывшем колхозе «Красные Знамена Октября», Растафарыча схватили. Как и саму Вояку — она, провожая спутника, подошла слишком близко к базе, наблюдатель с вышки заметил, что «предатель» был не один, и как только его взяли, была выслана погоня.

Они некоторое время отдыхали в глухом подвале, а потом обоим надели черные мешки на головы и стянули руки за спиной. Дальше был полет и лаборатория. Мешок с головы Растафарыча стащили лишь после того, как он уже сидел на стуле перед лежанкой, к которой пристегнули ремнями Вояку.

— А что за опыт? — спросил Тимур. — В чем он заключался?

Машка всплеснула руками, Растафарыч снова покрепче обнял ее, и она прильнула щечкой к костлявому плечу.

— К башке провода присобачили и давай уколами колоть!

— Уколами?

— Ну, такими… электрическими. От них в голове так пусто-пусто стало, поплыло все, а потом… Потом я странное увидела. Вроде коридора темного, в конце его свет. Полетела к нему. Но тут стрельба поднялась, крики. Темно стало. Потом он, — Вояка ласково ткнула Растафарыча под ребра острым локотком, — меня отстегнул. Я, конечно, не сразу поняла, кто это, темно ж, но он зашептал на ухо…

— Так это тебя убивали медленно на той лежанке, — понял Тимур. — Чтоб «слизень» твое сознание в себя засосал, а они чтобы приборами это измерили. Потенциалы там всякие электрические и другое…

— Чего? — Она воззрилась на него.

— Опять заговариваешься, школьник? — спросил Растафарыч. — Тогда про брата во сне что-то толковал, теперь вот…

— Не заговариваюсь. Тебя бы там убили, Маша. А потом и тебя. И стали бы прослушивать артефакт, который на консоли был закреплен, по-всякому. Сравнивать, какие у него параметры были до опыта, какие после…

— Тот, который ты у меня забрал там, в коридоре? — уточнила Маша. — Я, кстати, таких раньше ни разу… хотя вроде много артефактов всяких перевидала.

— Это «слизень», — пояснил Тимур. — Очень редкий. Он засасывает в себя сознание, если кто-то рядом умирает. На несколько дней, а потом…

— Ты бредишь, брат? — участливо спросил Раста-фарыч.

Тимур вздохнул. И рассказал им все.

Ему давно надо было выговориться, но не было никого, кто годился бы на эту роль, даже Старик не подходил. А эта конопатая Джульетта с патлатым Ромео… Они выслушали его.

И поверили.

Это было самое удивительное.

Вертолет опустился почти на то же место, куда раньше села вертушка Седого, и пятеро подтянутых парней в камуфляже, вооруженные автоматическими винтовками М-16, импортными пистолетами и ножами, ловко выпрыгнули наружу. Они рассредоточились, двое по приказу капитана обогнули здание, но не нашли ничего интересного, кроме свежей могилки, из которой торчала кривая доска с гвоздем. На ней было выцарапано: «Аганек. Лучшей па-Джигатель Зоны». Спецназовцы вернулись — трое других Уже стояли по сторонам от большого пролома в стене.

— Это зомбаки так поработали? — удивился один. — Не может быть. Походу, сюда ракетой саданули… и не одной вроде.

Капитан отдал команду, и спецназовцы нырнули в здание. Изнутри донеслись удаляющиеся шаги. Смолкли. Некоторое время стояла тишина, потом в доме грохнул взрыв, сразу за ним с небольшим промежутком — еще два. Застучал автомат, несколько раз щелкнули винтовки, но их заглушил грохот дробовика. Последовали еще несколько одиночных выстрелов — и все стихло.

Вскоре в проломе показались нагруженные оружием бандиты. Первым выскользнул Гадюка, ведущий перед собой Петра, к затылку которого он приставил пистолет. Следом, все еще агрессивно скалясь, часто облизываясь и непроизвольно взрыкивая, вышел Жердь, весь увешанный винтовками. Сумка Огонька тоже была у него. Последними выбрались Боцман с Филином, остановились у дыры в стене.

— А может, нам тут схрон устроить? — спросил Боцман, но тут же сам себе ответил: — Нет, что я говорю! Сюда вояки скоро понаедут…

Оставив оружие в кабине, Жердь выбрался наружу и рысью устремился к ним, расстегивая сумку.

— Командир, ну так что? — еще издалека закричал он. — Жечь?

— А ты сможешь? — с сомнением спросил Филин.

— Смогу!

— Не сможешь, — отрезал Боцман. — Огонек бы смог, а ты в этом не сечешь.

— Секу я, секу! — Жердь остановился рядом, возбужденно копаясь в сумке. — Умею! Я ж следил всегда, как Огонечек это делал, что мешал… Не, ну конечно, как он — не смогу, Огонек у нас… Он у нас гений!

— Был, — сказал Боцман. Жердь понурился.

— Был, — тихо повторил он, глядя в землю. — Был, да. Умер Огонек. — Бандит вскинул голову и ухмыльнулся немного безумно: — Но дело его живет! Я смогу, ну разреши, командир!

— Так, ладно, но без экспериментов, — сказал Филин. — Никаких смесей, понял? Льешь что-то одно, и все. Вопросы?

— Нет вопросов! — Жердь нырнул в пролом. Когда главарь с помощником забрались в вертолет, датчики приборов на панели уже горели, а пилот крутил рукоятки настройки.

На небольшом плоском мониторе зажглась зеленая карта Зоны, расчерченная белыми квадратами координатной сетки. Мигнув, погасла, разгорелась вновь. Петр повернул что-то — и на краю карты возник световой квадратик.

— Это вертолет шефа, — пояснил он, не глядя на бандитов.

— Крути шарманку, — велел Филин, заметив, что из здания выскочил Жердь.

Пока бандит залезал внутрь, винт с гудением раскрутился, и как только дверца захлопнулась, вертушка начала взлетать. Все нахлобучили наушники.

— Ну, и почему оно не… — начал Боцман, сидящий сзади вместе с Жердем и Гадюкой, и тут из пролома плеснулся огонь.

— Он синий! — гаркнул Филин, оборачиваясь. — Тебе что сказано было?!

— Да не мешал я ничего, не мешал! — крикнул в ответ Жердь. — Из одной бутыли только полил, на трупы попрыскал там, на приборы, по стенам… И все! Может, в той бутылке у Огонечка уже смесь какая была?

— А искры — вообще малиновые какие-то, — вставил Боцман.

Огонь ударил из щелей в закрытых железом окнах первого этажа, а потом вертолет стал поворачивать и горящее здание уплыло в сторону.

— Слушайте, а куда летим? — спросил Жердь, пропустивший предыдущий разговор и пояснения пилота. — Где Шульга теперь?

Петр лишь молча ткнул пальцем в светящуюся клетку на карте. Жердь, просунув между передними сиденьями голову, сказал:

— Это ихний вертолет? А чего он на месте торчит? Разбился, что ли?

— В случае аварии маячок дает тревожный сигнал, — ответил Петр. — Нет, они просто сели.

— Ну и где они сели?

Все уставились на карту, и после продолжительной паузы Боцман неуверенно сказал:

— Может, я не так смотрю… Но это ж граница Могильника, да?

Выпотрошив аптечку, Вояка заявила:

— Не вижу я снотворного. Может, и есть, но тут половина названий импортные.

— А ну дай я погляжу.

Растафарыч тоже влез в кабину, потом и Тимур. Возможно, среди россыпи разноцветных упаковок с русскими и английскими надписями и пряталось снотворное, но они его не нашли.

Контейнер c тремя сросшимися «слизнями» стал куда тяжелее, и Тимур, отстегнув его, положил на сиденье рядом. Когда, махнув рукой, Растафарыч спрыгнул на землю, Тимур последовал за ним, а Маша осталась сидеть внутри, с любопытством разглядывая приборную панель.