сразу же, как Ихара скрылась за раздвижными перегородками, направился к Хитоми.
Женщина вынимала многочисленные шпильки из прически, отчего волосы свободно ниспадали ей на плечи. Канцлер, увидев эту соблазнительную картину, почувствовал неподдельное волнение.
Хитоми ощутила чье-то присутствие и резко обернулась:
– Господин канцлер, вы так тихо вошли. Простите меня, я в таком виде…
– Не волнуйтесь. Я зашел сказать, что скоро подадут ужин. Не угодно ли вам отужинать в моих покоях?
Женщина улыбнулась: безусловно, за услугу, оказанную ей, надо платить.
– Почту за удовольствие, господин канцлер.
Перед тем как отправиться в покои Уми-Сайто, Хитоми приказала служанке достать терракотовое кимоно, расшитое кленовыми листьями, дабы облачиться в него. Не успела та завязать своей госпоже пояс оби из золотистой парчи, как одна из створок перегородки приоткрылась – чья-то рука положила на пол свиток.
Хитоми удивилась: что это может быть? Послание? Но от кого? Неужели от канцлера?
Она развернула свиток и прочла стихи:
На поле среди
Опавшей листвы бамбук
Пробивается, Так и я переполнен
Тайной любовью к тебе[58].
Хитоми приказала достать бумагу и тушечницу и тотчас же написала ответ:
Если голову
Склоню на твои руки
Осенней ночью,
То подушка такая
Тотчас погубит меня[59].
Затем она приоткрыла перегородку и протянула листок со стихотворением тайному посланнику – его мгновенно перехватили…
Хитоми вышла из своих покоев и осмотрелась – расположение дома было ей незнакомо. Перед ней, словно демон из сумерек, появился пожилой слуга и, поклонившись, произнес:
– Госпожа, вас ожидают.
Женщина поспешила вслед за слугой и вскоре оказалась в противоположном крыле дома. Старик раздвинул перед ней перегородки, она вошла в просторные покои канцлера.
– Госпожа Хитоми, прошу вас… – Уми-Сайто жестом пригласил гостью к столу. Она с удовольствием приняла его приглашение. – Может быть, отведаете медового вина? – поинтересовался он.
– Охотно… – отозвалась гостья, заметив, что ее стихотворный ответ был приколот к невысокой ширме, украшенной росписью из золотых листочков.
Уми-Сайто не торопил события: он налил Хитоми вина в крошечную фарфоровую чашечку. Она пригубила напиток.
– Эти провинциалы излишне консервативны, – заметил канцлер. – Обратите внимание на сервиз…
Гостья невольно взглянула на кувшин, крошечные чашечки и блюда, на которых был разложен салат.
– Китайский… Думаю, в этом доме не одно поколение вкушало из него пищу.
Канцлер улыбнулся:
– Прошу вас, отведайте салата. Он превосходен.
Женщина была и без того голодна, а от выпитого вина ощутила буквально зверский аппетит.
Когда китайские блюда, расписанные ушастыми драконами, были совершенно опустошены, Хитоми поняла, что настал час расплаты.
– Простите меня за дерзкий вопрос, господин канцлер. Сегодняшнюю ночь вы намерены провести с одной из своих наложниц? – невинно спросила она.
– Нет. Я намерен провести ее с вами, – прямолинейно ответил Уми-Сайто.
– С чего вам угодно начать?
– Со стихов! – неожиданно воскликнул канцлер.
– Многообещающее начало. Что ж… – Хитоми задумалась и прочла:
Он на глазах меняет цвет
И изменяется внезапно.
Цветок неверный он,
Изменчивый цветок,
Что называют – сердце
человека[60].
– Ваш экспромт достоин всяческих похвал, госпожа Хитоми. Позвольте дать вам заслуженный ответ:
Как ей рассказать
О том, что живет в душе?
Легко ли понять?
Любовь так же жжет меня,
Как жаровня Ибуки[61].
Уми-Сайто поднялся с татами, обошел жаровню с тлевшими углями, стоявшую в центре комнаты, и направился к ложу, застеленному дорогим покрывалом.
Хитоми ловким движением вынула серебряный гребень, поддерживавший волосы на затылке.
– Я не смогу снять пояс оби…
Уми-Сайто прекрасно справлялся с предметами женского туалета и еще в молодости освоил технику развязывания широкого пояса. Он достаточно быстро освободил женщину от оби – верхнее кимоно упало на пол…
Уми-Сайто обнял Хитоми, тонкий аромат ее духов действовал возбуждающе.
Спутались мысли,
Но моя любовь к тебе
Неизменна, как
Сложные узоры на
Рисунках из Митиноку…[62] —
произнес он, прежде чем слиться с возлюбленной…
На следующее утро, в час Дракона, кортеж снова двинулся в путь. Дорога петляла средь невысоких гор причудливой формы, которую они приобрели на протяжении веков под действием ветров и муссонных дождей. Наконец процессия вступила в кленовую рощу. Деревья, окрашенные в алый и оттенки золотистого цветов, подействовали на канцлера весьма сентиментально. Он извлек походную тушечницу и, поудобней расположившись в экипаже, написал стихотворение.
В это время госпожа Хитоми раздвинула шторки, прикрывавшие окно. Кленовый лес, по которому пролегала дорога, показался ей особенно красивым. Она обратила внимание на то, что цветы завяли, а вдоль обочины стояли засохшие метелки травы сусуки. Неожиданно ей показалось, что терракотовое кимоно, так и не переодетое со вчерашнего вечера, как нельзя лучше соответствует моменту.
Она ощутила тоску по уходящим годам, подумав, что женский век уж слишком короток – сегодня сам канцлер слагает в ее честь стихи, а завтра, возможно, ждут болезни и немощная старость. От этих мыслей Хитоми стало невыносимо тяжело, она взглянула на дочь.
– Матушка, что с вами? Вы плачете? – участливо поинтересовалась Ихара.
– Да… Я вспомнила своего мужа Торию, затем господина сёгуна…
– Ах, матушка, не печальтесь. Вы еще хороши собой, ни один мужчина не устоит перед вами. Кажется, господин канцлер тоже не устоял?.. – Ихара лукаво улыбнулась.
– Ты излишне любопытна! – возмутилась Хитоми. – Не скрою, я надеюсь завоевать сердце господина Уми-Сайто.
– Он и так потерял от вас голову! – воскликнула Ихара.
– Да, голову, но – не сердце. А это две разные вещи. Если мужчина любит разумом, то скоро все закончится, а если сердцем… Я хочу стать женой канцлера, – призналась Хитоми. – И тем самым обеспечить нам блестящее будущее.
Экипаж госпожи Хитоми нагнал всадник из свиты Уми-Сайто и приказал кучеру придержать лошадей.
Женщина выглянула в окно экипажа.
– Что случилось? – поинтересовалась она.
– Вам послание от господина канцлера. – Всадник протянул Хитоми кленовую ветвь, усыпанную багряными листьями, к которой был прикреплен свиток.
Она с нетерпением его развернула и прочла…
Глава 2
Кортеж достиг поместья Момодзоно в середине дня, едва завершился час Овна. Госпожа Хитоми выглянула из окошка экипажа,
