И… его решимость угасла. Точнее, Колин вспомнил простую, уединенную жизнь Холли и ее сестер, которых она так любила. Вспомнил ее невинность, честность, вспомнил ее чудесный, чистый смех, когда она гнала лошадь по лесистым тропам. И тогда он понял, что не желает марать эту невинность, эту красоту тем уродством, которое таилось в его семье.
— Боюсь, в самшитовых изгородях я не особо силен.
Колину очень хотелось говорить легкомысленным тоном, но это ему не удавалось. Более того, слова звучали как-то бесцветно и печально.
Холли поморщилась.
— Что-то не так? — спросила она.
Взяв ее руку, он поднес ее к своим губам и, поцеловав, задержал ее в своей руке, не беспокоясь о том, что кто-то может увидеть это. И что-нибудь о них подумать. Завтра это будет уже не важно.
Зато важно, что подумает Холли, — очень важно, поэтому он не должен допустить, чтобы она сделала неправильные выводы.
— Я думал о прошлой ночи, — солгал он, отпуская ее руку. — Утром вы не узнали мерзавца, не так ли?
— Нет, но я еще не общалась сегодня с гостями. Возможно, то, что вы говорили прошлой ночью, — это правда: он приехал только на бал, иначе я бы его узнала. Я даже испугалась, что, быть может…
— Да?..
Холли отвела глаза за густые заросли цветущей сирени.
— В прошлом году на мою сестру Лорел напал незнакомец, который, кажется, знал ее. — Потом она снова посмотрела на лорда Дрейтона, но в ее взоре не осталось ни капли знакомого ему кокетства. — Мы считаем, что это может быть человек из нашего прошлого, некто, знающий о нас больше, чем мы сами. У которого к тому же есть неведомая нам причина желать нам зла.
Колину безумно хотелось заключить ее в свои объятия, но он подумал, что довольно будет просто подойти ближе.
— И вы предположили, что вчерашний нападающий?..
Холли поспешно помотала головой, словно только что пришла к какому-то заключению.
— Нет, этого не может быть! Человек, напавший на Лорел, говорил по-французски. А этот тип… он говорил очень мало и очень тихо, поэтому я не могу сказать с уверенностью… Да, один раз он назвал меня по-французски «моя дорогая», но что с того?
— Да, боюсь, что так. Я сам много раз произносил эти слова. — Но при мысли о том, что вчерашнее нападение мерзавца на молодую женщину может быть не только пьяной выходкой, по спине Колина пробежал холодок. — Холли, я думаю, что вам и вашим сестрам следует поехать домой. Забудьте о скачках. Отправляйтесь в Харроувуд или назад в Лондон — куда угодно, где вы будете в безопасности.
Холли изумленно посмотрела на него:
— Разве здесь мы не в безопасности? Тем более что после вчерашнего происшествия мы стали особенно осторожны.
«Нет, потому что я скоро уезжаю», — промелькнуло в голове у Колина. Его здесь не будет, и он не сможет защитить ее, поэтому лучше, если она окажется в другом месте.
Неправильно истолковав его молчание, Холли добавила:
— Разве что мы больше не желанные гости в вашем доме.
Едва Колин хотел сказать ей, что ее предположение не имеет ничего общего с реальностью, как вдруг заметил одного из конюхов, спешащего к ним по дорожке. Увидев их, грум снял с головы шапку.
— Милорд!
Колин отошел от мисс Сазерленд.
— Да, Кеннет, что такое?
Подняв руку, Кеннет разжал пальцы. Круглый серый камешек с острыми краями около дюйма в диаметре лежал на его мозолистой ладони.
— Я обнаружил это в грязи одного из демонстрационных загонов, ваша светлость.
Поморщившись, Колин пожал плечами:
— Что такого необычного в том, что на земле валялся камень?
Грум, примерно того же возраста, что и граф, негодующе посмотрел на него и даже сердито нахмурился.
— Милорд, я сам очень внимательно осмотрел каждый дюйм земли в каждом загоне, — сказал он. — Чистая, мягкая грязь — ничего больше. Такого камня я бы не пропустил, ведь он может застрять в копыте лошади, а одна из наших чудесных охотничьих собак может и вовсе захромать.
— Тогда каким, по-твоему, образом этот камень мог туда попасть?
Колин протянул Кеннету руку, и тот положил ему на ладонь найденный камень. Граф внимательно осмотрел его.
Сунув руки в карманы куртки, Кеннет переминался с ноги на ногу.
— Кеннет!
— Видите ли, милорд, я подумал о скакуне миледи — Принцессе.
— Ты считаешь, что кто-то мог бросить в кобылу этот камень?
— Такой камень мог причинить лошади столь же острую боль, как укус пчелы, милорд, — сказал Кеннет. — И от этого она могла просто взбеситься — запрыгать, встать на дыбы, разозлиться… — Кеннет пожал плечами. — Надеюсь, я ошибаюсь, сэр.
— Спасибо тебе, Кеннет.
Грум ушел, а Колин продолжал задумчиво смотреть на камень у себя на ладони, раздумывая над тем, что это может означать.
Холли, сохранявшая молчание во время разговора графа с конюхом, прикоснулась к его локтю.
— Это могло бы объяснить поведение Принцессы. А заодно и успокоить вашу сестру.
Колин поднял на нее глаза.
— Так Сабрина переживает?
Брови Холли приподнялись вверх, она сжала губы, а затем, взяв себя в руки, сказала:
— Сабрина обвиняет во всем себя. Она опасается, что сделала что-то такое, из-за чего ее лошадь взбунтовалась.
— Но кто мог бросить камень в лошадь, находящуюся в загоне?
Холли взяла камень в руку. Зажав его между большим и указательным пальцами, она прищурилась.
— Возможно, кто-то, кто был против того, чтобы Сабрина в тот день участвовала в демонстрации лошадей, — предположила она.
— Прошу вас, не молчите, если у вас есть кто-то на подозрении, — проговорил лорд Дрейтон. — Кто не одобрял того, что Сабрина участвует в демонстрации?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Мистер Бентли сказал, что если бы ваш отец был здесь, он бы никогда не позволил Сабрине так рисковать. И еще он добавил: «Черт бы побрал Дрейтона за то, что он это позволил!»
— Черт бы его побрал!
Подняв голову, Колин обвел взором террасу.
— Но не одобрять что-то — далеко не то же самое, что бросать камни, — скороговоркой произнесла Холли. — Извините меня, я не должна была говорить об этом.
— Нет, вы поступили правильно.
Его ищущий взгляд остановился еще на одном лице, и он взял Холли за руку. Около балюстрады стояла леди Пенелопа, которая, похоже, тоже кого-то искала глазами. Не дожидаясь, пока она повернется и заметит Колина здесь, в саду, он увлек Холли на боковую дорожку, где они скрылись за подстриженными деревьями.
Похоже, Холли ощутила его нервозность или разглядела ее в его лице, потому что она вопросительно взглянула на него, наморщив лоб.
