били «в лоб», злились на неудачи, щедро осыпали противника проклятиями и пользовались печатями Шипа. Потоптавшись на месте несколько секунд, я не придумал ничего лучшего, как выкрикнуть:
— Хуошан, долго еще ты будешь возиться тут? Ночь не бесконечная.
Тот, что был справа от меня, отбив очередной выпад противника, зло бросил:
— Урод оказался сильнее, чем я думал. Дай мне еще пару минут.
Следом тут же отозвался левый:
— Не отвлекай, я почти добил засранца.
Похоже, план провалился. Каждый ответил именно так, как ответил бы Хуошан — без лишних церемоний и экивоков.
— Ну и кто из вас настоящий?
Чем-то же они должны отличаться⁈
— Саньфэн, ты совсем рехнулся? — раздраженно бросил левый. — Как можно спутать меня с этим уродом⁈
— Ты кого назвал уродом, лупоглазый⁈ — взъярился правый. — Я пробью твоей башкой эти ворота!
И снова мимо. Попробую зайти с другой стороны.
— Отвлеки его на себя, а я ударю со спины.
— Не влезай, — предупредил меня левый. — Он — мой.
— И заберешь себе всю славу? — прохрипел правый, швырнув в противника шипастым копьем. — Еще чего! Я почти добил это жалкого подражателя.
Стражи и впрямь стали нашей точной копией: переняли не только внешность, но и личность со свойственными ей реакциями и привычками. Великий Дракон, что же делать? От одной мысли, что страж покончит с другом, а я не смогу ничем помочь, бросило в пот. Надо найти способ, как отличить настоящего Быкоголового от его двойника. Он есть, он точно есть! Думай, Саньфэн, думай!
Хуошаны продолжали обмениваться ударами. Дрожал пол, сыпалась каменная крошка с потолка, гудел взбудораженный фохат. Оба словно знали, что предпримет противник, и с легкостью парировали выпады, в свою очередь атакуя столь же предсказуемо. Замкнутый круг.
И тут меня словно осенило. Я вспомнил поединок со своим двойником и странное решение атаковать в лоб. Не свойственное мне решение. Которое принесло победу.
— Хуошан! — заорал я, пытаясь перекричать шум битвы. — Помнишь, как ты одолел Дэмина в испытаниях на старших учеников? Действуй так же!
Быкоголовый из тех людей, кому лучше привести наглядный пример, чем объяснять, чего ты от него хочешь. А ту победу Хуошан запомнил очень хорошо, в том числе благодаря тому, что действовал непривычным для себя образом. На людях он, конечно, бахвалился и притворялся, что так всё и было задумано. Но я-то знал, как гордился он, что в кои-то веки самостоятельно сочинил план, который оказался сложнее его обычного «ломись напролом и будь, что будет» и который при этом сработал.
Тогда Быкоголовый смог побороть в себе тупого барана. Надеюсь, сможет и сейчас.
Увлеченные поединком, Хуошаны проигнорировали мою подсказку. Я уже начал сомневаться, что они вовсе услышали меня, когда один из них вместо очередной атаки развернулся и бросился наутек.
А вот, похоже, и настоящий Хуошан! Сроду не видел, чтобы он показывал противнику спину.
— Врешь! Не уйдешь! — выкрикнул оставшийся и активировал «Шквал смерти».
Огромная терновая воронка, завывая, устремилась вслед беглецу. На ходу печать начала расширяться, пока не превратилась в бешено вращающийся смерч. Его края изогнулись, огибая Хуошана, сомкнулись перед ним, отрезая путь.
— Не-е-ет! — заорал я.
Шипастый смерч накрыл моего друга, подмял и начал рвать на куски. Крики потонули в реве разбушевавшейся стихии.
Глава 16
Я ринулся к беснующейся стихии, на бегу активируя печать терновой ловушки, и уже готов был набросить ее на вихрь, но тот внезапно исчез. На плиты посыпались мелкие камни и песок. Я боялся увидеть растерзанное тело друга, однако внутри очерченного мусором круга валялась лишь толстая ветка хоризии с клочьями зеленой материи на шипах.
Не веря глазам, я обернулся к лже-Хуошану. Торжествующее выражение на его лице сменилось сначала недоумением, а затем беспокойством. Он хотел что-то сказать, но успел лишь распахнуть рот, как множество тонких острых шипов разом проткнули его тело. Лже-Хуошан поперхнулся, в горле забулькало. Из-за его спины вынырнул настоящий Хуошан, наклонился к уху двойника и выплюнул:
— Сдохни, тварь.
— Т-т-ты… пр-р-ро-ш-шел… — невнятно прошипел двойник, изо рта которого показались колючие ветки.
— Что ты там бормочешь, урод? — переспросил Хуошан. — Плевать мне на твои проклятия.
Он толкнул противника, и тот рухнул на плиты, вспыхнул зеленым огнем, заставив меня прикрыться рукавом. А когда я отвел руку, на месте лже-Хуошана валялись обгоревшие керамические осколки.
— Бородавки Чжун Куя, — Хуошан настороженно разгреб носком сапога пепелище. — Если это очередной фокус…
— Не думаю, — покачал я головой и указал в сторону послужившего мне безопасным островком постамента, где снова возвышалась статуя. — Взгляни туда.
— Ну и? — недоуменно уточнил Хуошан. — Статуи как статуи.
Я был так рад, что Быкоголовый оказался жив и здоров, что даже не стал шутить над туповатостью моего друга. Вместо этого опустился на пол и терпеливо пояснил:
— Мы сражались с зеркальными големами — одними из самых опасных терракотовых стражей. Они полностью копируют не только внешность, но и личность, и способности противника. Нам несказанно повезло.
— Это им повезло, — надменно заявил Хуошан, — что я был не в духе. А то бы от этих голимых остались одни воспоминания.
Я не сдержал улыбку. Даже если другу надерут задницу, уверен, он вывернет всё так, будто это он оказал противнику высочайшую честь, позволив победить. Некоторые вещи под луной остаются неизменными, и самоуверенность Хуошана не худшая среди них.
— Чего лыбишься? — с подозрением спросил Быкоголовый.
— Радуюсь, что мой друг ради разнообразия решил поработать головой.
— Давно по роже не получал?
Я вяло отмахнулся от его угрозы.
— Сегодня ты во второй раз превзошел себя, это дорогого стоит.
— Пришлось, пока кто-то вместо помощи развлекался дурацкими вопросами… — расплылся в улыбке Хуошан. Затем умостился рядом, выдохнул с облегчением: — Спасибо, дружище.
Я ущипнул себя за ногу — не сплю ли? Скупое «спасибо» моего друга равносильно появлению главы Белого Дома на площади перед нашим Дворцом Старейшин. Куда катится мир?..
— Не спи, — пихнул меня локтем Хуошан. — Големов мы уделали, но эти проклятые врата по-прежнему заперты. Только не говори…
Глубоко под нами загудело. Завибрировали камни.
— Яогуай [злой дух] меня побери! — высказал наши общие мысли Хуошан.
Створки ворот дрогнули и медленно со скрипом поползли друг от друга.
Я напряженно вглядывался в расширяющуюся
