Куча золота. Мраморные статуи. Хрустальные люстры и канделябры. Только сцена посередине, ряды обвивают ее. Круг за кругом. Как долбаная воронка.
Льется легкая музыка. Что-то классическое, ненавязчивое.
– Рад приветствовать вас, друзья! – восклицает Бобырев, залетая в зал.
Он дает знак начинать аукцион и занимает свое место, присаживается в первом ряду, недалеко от меня.
Где Князев?
Муторное чувство. Не сказать, что беспокоюсь за него. Но совсем не хочется, чтобы Ворона поймали сейчас.
– Первый лот! – радостно оглашает распорядитель, выскакивая на сцену.
Охрана проводит вперед молодую девчонку.
– Свежий экземпляр. Девственница. Ей только вчера исполнилось восемнадцать лет. Совсем юный и свежий цветок. Господа, кто желает сорвать невинность?
Я понимаю, что на сцену выводят не Князеву и теряю всякий интерес. Хотя сцена мерзкая. Да я много чего повидал, давно перестал удивляться, только от толпы, собравшейся под этими сводами, воротит.
Девчонку раздевают. Постепенно. Срывают одну тряпку за другой. Распускают волосы, распутывают тугой пучок, а после приказывают ей собрать локоны обратно, держать руки на затылке, чтобы выгоднее показать грудь. Распорядитель расхваливает товар, словно кусок мяса на рынке.
– Она знает английский в совершенстве. Родной язык польский.
Девчонке приходится произнести несколько фраз в микрофон ради подтверждения слов распорядителя. Голос дрожит, срывается. В глазах блестят слезы.
Дьявол раздери. По ходу я стал слишком чувствительным. Левая девка. Ну казалось бы, хрен с ней. Только тянет набросить на ее острые плечи собственный пиджак, увести бедолагу подальше от похотливых глаз.
Если мой план сработает, то все «товары» станут свободны от своих гребаных хозяев. Стоп, что значит «если»? Других вариантов нет. Ноль сомнений. Мне нужна победа.
– Начальная ставка идет по стандарту, – сообщает распорядитель и ударяет чертовым молоточком. – Десять тысяч долларов.
Начинается торг. Ставка живо идет вверх.
Двадцать тысяч. Пятьдесят. Сто. Двести. Триста пятьдесят.
Я оглядываю зал. Большая часть присутствующих – мужчины. Но женщин здесь тоже хватает. Несколько даже предлагают цену. Хотя особого интереса от них нет.
Распорядитель подливает масло в огонь. Подогревает аукцион, вбрасывая новые подробности насчет девчонки.
Стоимость растет.
– Наша невинная красавица с детства занималась спортивной гимнастикой, – с лучезарной улыбкой заявляет урод. – Дорогая, покажи шпагат. Не стесняйся.
Девчонке приходится выполнить требование. Она уже абсолютно голая, поэтому делая шпагат, оказывается в похабной позе.
Толпа гудит. Заводится. Их возбуждение ощущается физически. Похоть вскипает. Обстановка накаляется.
– Покружись, дорогая, – не унимается распорядитель. – Покажи себя.
Он указывает, что именно нужно сделать. Она подчиняется.
– Видите, господа. Послушная девочка. Покорная. С очень гибкой и податливой волей. Воспитывать такую одно наслаждение. Вы легко сумеете подогнать ее под себя. Она исполнит ваши самые порочные фантазии с улыбкой. Давай, дорогая, улыбнись.
Девчонка вымученно улыбается.
– Встань на колени. Прогнись.
Распорядитель этого долбаного балагана берет девчонку за волосы, оттягивает голову назад.
– Какая шея. Вы только посмотрите. Надеть ошейник на такую прелесть – настоящее удовольствие.
– Пятьсот штук! – подскакивает один из гостей и трясет табличкой. – Я хочу оттрахать эту малышку прямо сейчас.
– Стань в очередь, – хохочет другой. – Пятьсот пятьдесят!
– Шестьсот! – подключается третий.
– Семьсот!
До миллиона не доходит. Но близко. В итоге девчонку забирает жирный боров. Весь потный, низкорослый, с раскрасневшейся мордой. Он защелкивает ошейник на хрупкой шее, пристегивает поводок и тянет свое новое приобретение прочь из зала, еще и ногой под зад подпихивает.
– Ну живее, сучка, – шипит и брызжет слюной. – Двигай жопой! Чего застыла? Ленивая тварь. Еле ползешь.
Я бы вскрыл его брюхо. Разрезал одним взмахом. Но рано.
Выводят новый товар. Теперь это тощий пацан. За него торгуются мужики. Баб не цепляет. Ни единой ставки не делают.
– Девственник, – сообщает распорядитель. – Но только анально. Его рот просто создан дарить оргазмы. Можете убедиться прямо сейчас.
На сцену выходит здоровенный американец, сдергивает трусы и достает уже стоячий член. Парень живо бросается обрабатывать отросток.
Блевать охота. Меня накрывает ощущение гадливости. Зато Бобырев аж сияет весь, запускает руку в карман брюк.
Пидор. Причем в самом дрянном смысле.
– Высшее образование, – продолжает распорядитель, пока парень заглатывает черный член и причмокивает. – Вам будет удобно вывести такой экспонат в свет, с ним легко можно появиться в высшем обществе.
Охренеть. Какая реклама.
Пацан уходит за пятьсот штук. Новый хозяин сразу же спускает штаны и насаживает его голову на член.
– Да! О да! Это стоит каждого потраченного цента!
Такой восторг.
Ну ладно. Погнали дальше. Я бы выпил, чтобы легче переносить разыгравшийся концерт, но мне нужна трезвая башка, вот и приходится терпеть зрелище без капли анестезии.
Выводят новую девчонку. И еще одну. И еще. Потом близняшек. Потом мелкого китайца. И опять тянутся девчонки. Следом партия пацанов.
Полночь.
Какого дьявола? Почему настолько долго?
Князев до сих пор не появляется. А не грохнул ли его Бобырев? Черт разберет. Меня больше волнует Катя. Где она?
Народ вокруг расслабляется. Некоторые начинают открыто дрочить. Что бабы, что мужики. Напиваются. Градус стремительно растет.
– Гвоздь программы, друзья, – вдруг подключается к торгам Бобырев.
Он лично выходит на сцену, и я понимаю – сейчас начнется.
Запускаю программу на телефоне. Охранники, приставленные отслеживать каждый мой жест ничего не замечают, поскольку давно утратили хватку, слишком сильно распалились от наблюдения за развернувшимся перед нами аукционом.
– Встречайте!
Бобырев аплодирует, вскоре все в зале начинают повторять следом за ним. Раздаются бурные овации.
Охрана затаскивает в зал фигуру в темно-красной накидке. Гибкую, тонкую, постоянно извивающуюся и вырывающуюся. Новая жертва явно сопротивляется и отказывается принимать свое положение.
– Взгляните, – говорит Бобырев, сдергивая капюшон, показывая всем скрытое под плотной тканью лицо. – Да, она гораздо старше восемнадцати. Но какая красавица. Поверьте, все натуральное. Никаких пластических операций ради изменения внешности.
Екатерина Олеговна рвет и мечет. Она дергается как бешеная, царапает охранников до крови. Плюет в лицо Бобырева.
– Сдохни, мразь! – рычит. –
