чудовищную ловушку, отдал на растерзание голодным псам. Мерзкий поступок. Отвратительный. Я еще долго не мог примириться с этим, не двигался дальше, зацепился за старое и как дебил твердил: «Он мой брат. Брат. Брат. Это ничего не меняет. Зов крови сильнее». Но то испытание в лабиринте дало последний толчок, заставило сделать решающий выбор.
Забавно. Бобырев уверен, будто поглумился надо мной, посмеялся. Однако ничего такого и в помине не было. Он только заставил меня осознать реальность. Отпустить прошлое и двинуться вперед.
– Как вы знаете, друзья, – продолжает Бобырев. – Если денег недостаточно, то по моим правилам, каждый желающий может приобрести товар ценой собственной жизни. Наш храбрец Максим погибнет. Екатерина получит свободу. Я лично проконтролирую ее возвращение домой. Головой отвечу за безопасность.
– Нет! – выпаливает кто-то. – Я хочу купить эту девку.
– И я!
– Мы за честный торг. Без вывертов. Подумаешь, этот придурок грохнет себя. И что? Какая от этого выгода?
– К чертям правила. Я поставлю сорок миллионов за девку.
– Ты что, откажешься от денег?
Бобырев хохочет. Он доволен разыгравшимся представлением. Ну разумеется. Одно дело торговать безымянными девственницами или опытными шлюхами. Красивые. Невинные. Бывалые. Нетронутые. С самыми разными талантами. Они все равно обычные. Вещи без истории. Что пацаны, что девчонки. А тут развернулась драма. Ублюдки знают Катю по тому проклятому кино. Теперь же им еще перца добавили, открыли больше тайн. Это круче чем заполучить на аукцион модель с мировым именем или настоящую звезду экранов. Вопрос уже не в человеке. Не в лоте. В статусе. И тут никаких денег мира не будет жалко. Кто сорвет куш, тот войдет в историю.
– Господа, вы в курсе, я прирожденный коммерсант. Деньги – моя единственная религия. Главная цель в жизни. Но даже я вынужден признать очевидное. Жизнь гораздо дороже бумажек. Пусть и самых эффектных на рынке. Миллионами вам такую ставку не сбить. Миллиарда и то окажется мало. Однако каждому я даю право поставить больше. Вы вольны предложить свою жизнь.
– Что? Да ты с ума сошел!
– Безумие! Кто на такое подпишется?
– Надо быть психом…
– Вы можете сразиться с Максом, – пожимает плечами Бобырев. – Кто выживет, тот и заберет нашу красавицу Катю.
Желающих нет. Толпа гудит. Слышатся возмущенные возгласы, но в итоге всем приходится смириться с правилами, которые установил хозяин мероприятия.
– Отлично, – заключает Бобырев. – Раз других смельчаков не нашлось, то приступим. Мой дорогой мальчик, ты можешь выбрать любой способ. Ни в чем себе не отказывай.
Катя тянется ко мне.
– Нет, Макс, не надо, – бормочет она. – Не делай этого. Мне не нужна свобода такой ценой.
Я лишь отрицательно качаю головой и усмехаюсь.
– А знаете, я передумал, – вдруг заявляет Бобырев. – Слишком гладко и сладко все получается. Прямо тошнотворная сказочка с ужасно слюнявым и сопливым финалом. Сделаем иначе. Твоя девка отправится к Маврину. Как подарок. Я никому не стану ее продавать. Даже самый извращенный из моих гостей не сделает конкуренцию нашему общему другу. Так что вот – именно он и будет идеальным хозяином.
Маврин поднимается со своего места. Хлопает в ладоши. Сам себя поздравляет, лыбу тянет, прямо чуть не лопается от самодовольства.
Но общего одобрения такое решение не вызывает. Гости давятся завистью. Каждый бы мечтал увести отсюда Катю, заполучить такой ценный товар. Даже сейчас, полностью голая и перепуганная до смерти, она не выглядит униженной. Гордо вскидывает голову, обводит всех презрительным взглядом. Ее и правда не сломать. Ничем. Никогда.
Она смотрит на меня. Ее рот болезненно дергается.
– Макс, – роняет глухо.
– Твоего Макса скоро не станет. Правильно, девочка. Попрощайся с этим неудачником. Я прикажу своим ребятам пристрелить твоего горе-муженька. Он выполнил свою работу, сделал программу, которую я хотел, поэтому больше нет никакого смысла терпеть его здесь.
Бобырев ухмыляется, потирает руки в предвкушении.
– Давай, Макс. Настало время для последнего слова. Парни, как только он захлопнет пасть, стреляйте. Пора переходить к следующему лоту. Осталось еще десять штук продать. Друзья, никто не уйдет с пустыми руками. Товара хватит на всех.
– Я бы сказал иначе, – вступаю в игру. – Никто не уйдет отсюда живым. Ну кроме меня и моей женщины. Кроме тех, кто и правда ни в чем не виновен.
– Что ты несешь? – кривится Бобырев.
– Помнишь, я обещал, что ты сдохнешь? – криво усмехаюсь. – Пора выполнить клятву. Раз. Два…
– Да ты просто малохольный придурок! – обрывает и хохочет. – Кому ты угрожаешь? Мне?! Совсем мозг поплыл? Очнись, Максим, ты проиграл. Ты ничтожество.
Я смотрю на часы. Пора.
– Давай, расскажи, что такого страшного произойдет, – требует Бобырев. – Эй, ты, тупица, убери от него пушку. Мне сейчас реально интересно. Отложим расправу. Я дам время этому идиоту. Он забавный.
Охранники опускают оружие. Отлично. Так еще лучше.
– Максим, не томи. Не молчи. Выкладывай, как ты собрался меня убивать, – наставивает Бобырев. – Кончай тянуть. Раскрывай секрет. Что ты для нас припас? Где месть? Где же твой хваленый сюрприз?
– А зачем языком чесать? – хмыкаю. – Я сразу покажу.
Лишь стоит произнести эту фразу, раздается чудовищный грохот. Звук доносится отовсюду, с разных сторон. Единого источника нет. Взрыв за взрывом, еще и еще. Окружающие подскакивают. Озираются в поисках причины.
– Что это?
– Что случилось?
Гул проносится по залу. Охрана настораживается. Только действовать поздно. Слышится визг сирен. Срабатывает система безопасности. Доносятся тревожные сигналы. Взрывы не утихают. Добавляется металлический лязг. За считанные секунды абсолютно мирный зал накрывает дикий хаос. Люди вскакивают, пытаются сбежать, но все проходы вдруг оказываются заблокированы. Ни окна, ни двери не открываются. Везде возникает тупик.
Я пользуюсь всеобщей паникой. Разоружаю охрану рядом, отбираю у них пистолеты и заковываю в наручники, пристегиваю придурков к металлической обводке вокруг сцены.
Бобырев отшатывается. Бросается наутек. Следом за ним ловко улепетывает Маврин. Трусливые мрази валят через потайной ход, который моментально закрывается. Я прекрасно знаю эту лазейку, видел секретный туннель на планах.
Пусть бегут. Плевать. Далеко свалить не успеют.
Я хватаю Катю, набрасываю на нее свой пиджак и уволакиваю подальше от сцены,
