пространству, а не вернется в подземный ход.
Маврин. Вылетает будто пробка. Захлопывает дверь и мчит прочь.
Хм, а что если он грохнул своего патрона?
Скоро узнаю, как дело обстоит.
Еще несколько шагов по туннелю. Я врываюсь в кабинет первым. Катю прикрываю, заставляю держаться позади.
Охренительная картина открывается.
Касимов забивает Бобырева. Ногами. Обрабатывает его жестко и вдохновенно, не жалея сил. Отхаживает по груди, по животу. Заряжает и пониже, заставляет визжать как свинью. Плюет на правила. Кайф от процесса ловит. И дьявол раздери, такое трудно осудить.
Ничего себе прыть. Этот мужик уже никак не смахивает на беспомощного инвалида.
Резко он здоровье поправил. Лихо. Ничего тут не попишешь.
– Ты все забирать не спеши, – говорю я и направляю дуло пистолета на Касимова. – Тут делиться надо. Урод задолжал мне, причем немало. Давно просился, чтобы на стейки нарубили. Пора уважить его желание, исполнить в лучшем виде.
– Клянусь, я ждал гораздо дольше!
Касимов и бровью не ведет, явно не намерен отпускать загнанную добычу. Ноль внимания на оружие в моих руках. Он продолжает методично дубасить гниду.
– Полегче, – бросаю. – Я не шучу. Это моя падаль, поэтому отлезь в сторону.
Мой конкурент отвлекается от своего занятия, но только чтобы ухватить Бобырева за волосы и вздернуть башкой вверх.
– Макс, – хрипит подонок. – Помоги, Макс… пристрели его, а взамен получишь свободу. Деньги. Сколько хочешь? Я дам… дам больше! Намного больше! Макс!
Закашливается, харкает кровью. Отменное зрелище. Жаль, не я его до такого вида довел, но это поправимо.
– Дебил, – цедит Касимов. – Думаешь, хоть кто-то купится на твои обещания после всех вывертов? Сейф открыт. Тебе нечего предложить.
– Он мой! – заявляю и подхожу ближе. – Забирай его бабло и бумажки. Плевать. Но я лично замочу подонка. Тут и сейчас.
– Макс…
Бобырев стонет. Рыдает. Вся его бравада испаряется, как маска слетает. Стоило чуть пошатнуть трон – и король слился в унитаз. А я с ним только начал.
– Никогда! – восклицает Касимов. – Я эту гнилую погань сам давить буду. Держись подальше и не мешайся.
Он врезает ублюдка рылом о стол. Еще и еще. Превращает его мерзкую рожу в кровавую кашу. Надо отдать ему должное. Действует мастерски, орудует как настоящий профи.
– Ну давай, сволочь, скажи, кто кого? – хохочет Касимов. – Кто смеется последним? На чьей стороне правда? Кто кого натянул? Ну, что же ты замолчал? То прямо соловьем заливался, а теперь вдруг пасть захлопнул.
Он швыряет Бобырева обратно на пол. Молотит его ногами по коленям. А тот лишь дергается, кровью плюется.
– Эта скотина сломала мою жизнь, – мрачно говорит Касимов. – У меня было все, но ублюдок разрушил реальность до основания. Мы же вместе бизнес создавали. Я продумывал схемы, пробивал контакты. Князев и Бобырев всегда на вторых ролях держались. Баблом помогали. Не спорю. Но основная доля изначально моей была. Потом подлые твари сговорились за моей спиной. Князев обиду держал. За жену. Разводиться решила, ко мне уйти хотела. Да и про дочку она от него не скрывала, выкладывала правду мигом. Придурок же на коленях перед ней ползал, вымаливал прощение за собственные измены. Мы все никак лад не могли дать. То сходились, то расходились. Я не ценил, что имел. Она металась. А тут вдруг такой роскошный подгон для Князева. И соперника устранить, и фирму отжать. Бобырев план составил, однако уговаривать долго не пришлось. Сперва меня в тюрягу определили, потом попробовали там грохнуть. Я же выбраться мог. Спастись. Они думали, что победили. Считали, я сдох или как минимум остался инвалидом после побега из заточения.
Версия Бобырева звучала иначе. Проще. Но я больше склонен доверять словам Касимова. Хотя черт дери, оба мутные типы. Один другого краше.
– Моя мать любила тебя? – тихо спрашивает Катя.
Он вздрагивает.
– Да, – бросает после паузы.
Моя девочка прижимается ко мне сзади.
– Крутой расклад ты забабахал, – кривлюсь я. – Подставил родную дочь под удар. Сначала примерялся, отправлял ей дебильные сообщения, пытался хитро выманить жесткий диск. А разогнался до того, что забросил в ловушку к психам и маньякам. Я считал Князева-старшего паскудным отцом. Слабаком. Подонком. Но признаюсь, ты бьешь его рекорды на раз. Большего мудака трудно отыскать.
– Ты ничего обо мне не знаешь.
– А здесь и нет надобности. Реально. Зачем разбираться? Ты запроторил родную дочку в логово маньяка. Ее могли прикончить сто раз. Вся надежда была только на тупые идеи Бобырева, который решит потерзать всех подольше.
– Я все учел, – говорит Касимов. – Я знал дату аукциона. Знал, что Маврин выжил. Знал, что Бобырев отдал приказ на уничтожение родного сына. Я договорился с Глебом.
– Твой план написан вилами по воде.
– Точно никто и ничего не может гарантировать.
– Молодец, – хмыкаю. – Сообразил.
– И что? – искренне не врубается Касимов. – У нас все получилось.
– У нас? – кривлюсь. – У меня, у Князева. А ты причем? Изображал инвалида, терпел побои и ждал момент, когда можно будет эффектно подскочить с кресла. Ну не думаю, будто именно твой ход сделал погоду.
– Катя, – он обращается к дочери. – Ты тоже не понимаешь? Неужели не видишь? Я хотел сделать, как лучше. Хотел сблизить всех нас.
– Господи, – моя девочка прикрывает рот ладонью. – Ты сумасшедший.
– Нет, Катя. Подумай, я же спас тебя. Если бы не мое предложение, Чертков бы не пошел на сотрудничество. Я помог тебя вытащить. По-умному. Тонко. Глеб хотел штурмовать замок, захватывать силой. Но разве такой ход сработал?
В его словах есть логика. Больная. Извращенная. Но признаюсь честно, разбираться и копаться в таком дерьме желания нет. Бред. Безумие. Касимов не далеко ушел от своего бывшего партнера по бизнесу.
– Макс, – бормочет Бобырев, пытаясь подползти ко мне. – Макс, помоги… Макс, я…
И тут меня прошибает озарение.
А на хрена мне сдался этот мудила? Месть? Пусть Касимов грызет ублюдка, пусть забивает и доводит дело до конца. Я должен вывезти свою женщину отсюда. Вот наиглавнейшая цель. Остальное по боку.
– Погнали, – говорю и подхватываю
