первыми встретили их удар. Очень быстро князь уразумел, кто осмелился на подобное. Клятые варяги. Он узнал их по броне, по каркающему, грубому языку и по характерным отметинам. Те наносили цветные полосы даже на лица.
Отбиваясь сразу от двоих, князь пытался отыскать взглядом Крутояра. Тело действовало само; мысли князя были далеко от места схватки. Он думал, куда запропастился сын, которого он видел мгновение назад. В какой-то момент он почувствовал, что Чеслава плотно прижалась к его спине своей. Так обороняться было куда сподручнее, ведь на князя и воительницу приходилась целая толпа. Ярослав насчитал шестерых.
Они крутились на месте, не позволяя никому их разделить, чтобы ударить в спину, и отбивались от атак, непрестанно вращая мечами. Малейшая брешь в их защите могла привести к смерти.
Вокруг разносились крики, слышалась ругань. Боевой рог варягов больше не пел. И не свистели стрелы, ведь два войска сошлись в тесной схватке. Туман, стелившийся над землей от самой реки, серой дымкой скрыл корни деревьев и прочие коряги, за которые цеплялись ноги. Высотой он был взрослому мужу по колено, и сквозь его плотную пелену нельзя было ничего разглядеть, и уже несколько воинов пало, споткнувшись о торчавший корень и налетев на чужой меч.
Мальчишеский крик показался Ярославу ушатом ледяной воды.
Он отвлекся, едва не пропустив удар, и поглядел в сторону: упиравшегося Крутояра тащил вглубь леса высокий, здоровый как бык варяг. Лицо сына было залито кровью. Княжич извивался изо всех сил. Он был безоружен и пытался руками, ногами, зубами — хоть чем достать врага. Он смог прокусить ему до крови палец, когда тот хотел зажать ему рот.
Рассвирепев, варяг схватил Крутояра за шкирку, оторвал от себя и бросил спиной в ближайшее дерево.
Сердце у Ярослава пропустило удар. Он услышал хруст и был готов молиться всем Богам, чтобы тот хруст не оказался сломанным хребтом его старшего сына…
Здоровенный варяг нарочито медленно приближался к Крутояру, который отчаянно пытался отползти в сторону.
— Чеслава! — позвал князь перед тем, как разорвать их связку.
Он бросился к сыну, разумом прекрасно понимая, что не поспеет. Но сердце обливалось кровью, перед глазами плясали пятна, а в ушах все еще стоял тот хруст. Первым до княжича добрался кинувшийся наперерез князю Вечеслав, который со всего маху врезался боком в варяга, заставив того пошатнуться и отступиться, и этой заминки хватило, чтобы Крутояр сдюжил увернуться от неминуемого удара.
Меч вошел в землю в одном локте от места, где прежде лежала его голова.
Ярость подстегнула князя. Он в два шага преодолел оставшееся до варяга расстояние и налетел на него со спины. При нем был лишь один меч да рубаха. Его противник был надежно укрыт кожаной броней с металлическими пластинами. Из голенища сапога у него торчал кинжал, а к поясу был прилажен средний по размеру молот.
Краем глаза Ярослав заметил, что Вячко оттащил Крутояра в сторону. А потом он схлестнулся с варягом, и весь остальной мир перестал для него существовать.
Противник был шире князя в плечах и почти на полголовы выше. Замах у него был куда больше, чем у Ярослава, и всякий раз, когда меч со свистом рассекал воздух, и князь выставлял ему навстречу свой, он с трудом выдерживал сокрушительный по силе удар. Ноги скользили по земле. Он упирался, но варяг его теснил. Он и впрямь был похож на быка: такой же неистовый и мощный, сметающий все на своем пути.
Князю приходилось худо. Давно пропитавшаяся потом рубаха липла к телу. Волосы лезли в глаза. Он побагровел лицом, пытаясь одолеть варяга и справиться с его напором. На шее, на висках, на руках — везде от напряжения вздулись жилы.
Ярослав хотел сбить противника с толка. Поймать ложным ударом, отвлечь внимание, обмануть. Они оба ходили друг напротив друга широкими кругами, выжидая удачный момент для нападения.
Князь тяжело, хрипло дышал. Впрочем, неповоротливому варягу приходилось не слаще. В очередной раз их мечи схлестнулись, и вокруг разнесся пронзительный, оглушающий скрежет. Ярослав выставил вперед клинок, вцепившись в рукоять двумя руками. Его ноги медленно, но неуклонно скользили назад по утоптанной земле. Варяг теснил его до тех пор, пока князь не почувствовал спиной шершавую кору.
Он увидел замах за мгновение до того, как враг занес меч, и ничком нырнул на землю, перекатившись вбок. Варяг бросился за ним, безостановочно рубя мечом, словно топором дрова. Ярослав едва успевал уклоняться. Небо и земля смешались у князя перед глазами, и лишь перекошенное от злости лицо врага оставалось неизменным.
Когда варяг пошатнулся, князь не сразу понял, что случилось. Затем у того из раны хлынула кровь, и он отвернулся от Ярослава. Перехватил меч левой рукой, в правую взял снятый с пояса топор и замахнулся.
Князь не стал медлить. Вскочив на ноги, он обшарил взглядом землю, ища меч, который выронил. Тот лежал неподалеку у дерева, и князь бросился за ним, слыша за спиной яростный рев раненого противника. Крепко обхватив рукоять, он вернулся и вовремя: кто бы ни сражался с варягом, отвлекая внимание на себя, этот смельчак уже валялся на земле. Ярослав поспел в тот самый миг, когда враг занес молот для последнего, сокрушительного удара. Он всадил меч ему под ребра, и тот тяжело осел на колени, и Ярослав с двух замахов отрубил варягу голову.
Отдышавшись и утерев катившийся по лицу пот, Ярослав поднял взгляд. Рядом с телом поверженного противника валялся кметь Вечеслав. Голова у него была разбита, из отметины на затылке струилась кровь.
Князь подошел к нему, опустился на одно колено, присматриваясь к ране. Мальчишке повезло, молот задел его самым краем. Кровище натекло много, но порез оказался не глубоким. Выкарабкается.
Вячко распахнул глаза и обеими ладонями неожиданно сильно вцепился в руку князя.
— Лежи тихо. Молча, — приказал Ярослав и, отпоров от рубахи добрый кусок, свернул и приложил ему к голове. — Зажми и не шевелись.
Кметь если не спас ему жизнь, то очень сильно подсобил. Одни Боги ведают, как долго он смог бы уворачиваться от ударов варяга…
Князь вздохнул. Погубил его дочь и спас ему жизнь.
С усилием Ярослав поднялся на ноги и выпрямился, оглядываясь. Нужно было спешить, битва еще не окончена.
Но он ошибся.
Его поредевшая дружина одолела врага.
Первым ему на глаза попался кметь по имени Мал. Завидев Ярослава, тот широко улыбнулся.
— Я сыскал князя! — завопил он куда-то себе за спину. — Жив,
