Читаем без скачивания Тучи над страной Солнца - Рава Лориана

-- Да, здесь есть о чём задуматься. Вы исходите из того, как лучше обустроить свою земную жизнь, мы же -- из того, чтобы спасти как можно больше душ. Потому мы часто стремимся сохранить жизнь разбойнику и вору, чтобы он мог покаяться, но жжём еретические книжки и их авторов, ведь от них ждать покаяния безнадёжно. Что важнее, жизнь или душа? Вот тот вопрос, который стоит за всем этим.

-- Что вы, христиане, губите жизни -- это очевидно, а что спасаете при этом души - как мы можем проверить это?

Брат Томас не нашёлся что ответить на это, но сказал:

-- Вот что, Кипу, приходи в следующий раз на проповедь, наверное, тогда мы лучше сможем понять друг друга. И деда своего приводи, когда он оправится.

-- Он придёт в любом случае. На ваших проповедях обязательно должен будет присутствовать один из старейшин, чтобы мы могли быть уверены, что там нет призывов к свержению основ.

Поначалу всё шло довольно гладко, Асеро, переодетый простым воином, встретился с Инти около Служебных ворот. На обоих были надеты шлемы-маски, и узнать их было совершенно невозможно, если не подавать голоса. Инти планировал показать стражникам пропуск, и проехать через ворота молча, но не тут то было. Когда он показал стражникам пластину, обозначающую принадлежность к службе Безопасности, те в ответ неожиданно заупрямились:

-- Скажите нам свои имена и цель, с которой покидаете город в ночное время.

-- Да вы что, не видите пластины! -- возмущённо ответил Инти, -- Люди нашей службы имеют право покидать город в любое время дня и ночи не докладываясь никому, и не называя своих имён!

-- Однако таков приказ наместника, -- ответил один из стражей, разводя руками.

-- Наместник отвечает только за свой город, а наша работа касается безопасности всего государства. Поэтому он должен подчиняться нам, а не мы -- ему! А если он будет позволять себе такие номера, то мигом лишится своего высокого поста и пойдёт под суд по обвинению в государственной измене, - когда Инти говорил это, в его голосе просто звенел металл, и первый стражник похоже смутился, однако на второго это не подействовало.

-- Да как ты смеешь так говорить о нашем любимом наместнике! -- крикнул он, -- Вот что, если не хотите говорить свои имена и цель прохода, убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову! Можете жаловаться хоть самому Инти, который возомнил себя слишком важной птицей, но пропустить мы вас не намерены.

-- А вы что, действительно хотите, чтобы с вами сам Инти разбирался? Ну это можно легко устроить.

-- Будет он разбираться, скажешь тоже, -- стражник расхохотался, -- Конечно, он сейчас в городе, но не побежите же вы будить его среди ночи!

-- Если вы нас не пропустите, придётся на это пойти.

-- Ну валяйте!А он пошлёт вас куда подальше. Или вы думаете, что он из-за вас сюда прямо-таки и припрётся? Хотел бы я посмотреть на это!

-- Хотел -- смотри! -- ответил Инти и снял шлем.

Наглый стражник тут же упал ниц почти к копытам коня и стал молить о пощаде:

-- Сияющий! Пощади меня! Кто же ожидает увидеть солнце ночью!

-- Поначалу грубил, а теперь у ног валяешься. Это тебе урок, никогда не хами, тем более незнакомцам, мало ли кто это на самом деле окажется.

Второй сказал примирительно:

-- Прости его, умоляю, ведь он не со зла так говорил с тобой, просто слишком горд своей службой у наместника, который и впрямь дал нам такой приказ.

-- Я уже сказал, что давать его он не имел права. Никакого.

-- Может, и не имел, я в этом не понимаю, да только он сказал, что на вашу службу уж очень много жалоб есть, и потому решил, что надо за вами проследить, "шалят", твои люди, якобы. Но он не изменник ни в коем разе.

-- Если есть жалобы на моих людей, с этим делом надо прямо ко мне обращаться, а не мешать их работе. Ладно, с наместником я сам завтра разберусь, а теперь пропустите нас, - наклонившись, он сказал лежавшему, -- И к тебе это тоже относится, встань, а то лошадь на тебя наступит ненароком!

Лежавший на ниц проворно отполз, всё ещё не решаясь подняться, а его напарник бросился открывать ворота.

Когда Асеро с Инти отъехали от ворот, там их ждала небольшая группа воинов на лошадях. Инти громко спросил их:

-- Каков в этом году урожай кукурузы?

-- Столь же обилен, как и улов рыбы, -- ответил один из них.

-- Значит, всё в порядке, -- тихо сказал Инти, -- мы поедем вдоль побережья, а они будут следовать в отдалении, так чтобы не слышать наши голоса. Мы будем говорить не очень громко, в худшем случае до них будут долетать ничего не значащие обрывки фраз. Но и об этом они будут молчать до могилы и даже после. Можешь снять шлем, темнота всё равно скрывает наши лица.

Асеро снял его, посмеиваясь:

-- Как меня подмывало снять его раньше, вместе с тобой перед стражами! Хотелось бы мне посмотреть на его лицо, после того как он увидел не одно, а сразу два солнца среди ночи! Меня удержало только то, что он бы вообще мог умереть от страха. Хотя он, похоже, дурной человек, но я не хочу быть его невольным убийцей.

-- И хорошо что ты сдержался, -- ответил Инти, -- вообще-то я рассчитывал выйти из города тайно, и шлем не хотел снимать до последнего. Плохо, что об этом теперь знает хоть кто-то, кто не принадлежит к числу надёжных людей. А если бы они узнали, что и ты со мной, это было бы втройне хуже. Из-за одного меня они вряд ли побегут доносить наместнику среди ночи. Он-то уж точно поспать любит, хотя сегодня он вряд ли крепко спит!

-- Ты всерьёз подозреваешь его в измене?

-- Да, хотя ничего конкретного я ему предъявить не могу. Я никак иначе не могу объяснить смерть стольких моих людей.

-- Но ведь ты уже, похоже, возобновил численность, -- сказал Асеро, кивнув назад.

-- Увы, эти люди не из города, а из окрестных деревень. Такие задачи как сейчас, я ещё могу им поручить, а что-то посложнее -- нет.

-- И в Тумбесе твоих агентов не осталось?

-- Только некоторые женщины. Но я не хочу раскрывать подробности даже тебе. А ты сам что думаешь про наместника? Ты ведь его в этот приезд первый раз живьём видел?

-- Если честно, он мне неприятен. Слишком заискивает передо мной, потому что я Первый Инка. Думаю, что в дни моей молодости он бы со мной иначе разговаривал. Но от таких людей не жди верности в трудный час. Если враги схватят меня, и потащат на виселицу, он в меня одним из первых плюнет, а заискивать перед моими палачами будет. Просто чтобы шкуру спасти. Да к тому же он слишком склонен к роскоши, дворец у него.... даже у меня в Куско скромнее, хотя мне положено. Он ведь настоял на том, чтобы уступить мне свою спальню, и мне пришлось согласиться, хотя мне вовсе не сдались его мраморный пол и золочёные канделябры. Но вот насчёт измены и причастности к заговорам -- не думаю я. Он очень дорожит своими благами и за просто так ими рисковать не будет. Оттого он, кстати, так ревностен как наместник, и служит почти безупречно, так что горожане им довольны. Вот если бы пришли враги и приставили ему нож к горлу -- тогда другое дело.

-- Вот именно это меня и беспокоит, что он так настойчиво уступал тебе свою спальню. Кроется там какой-то подвох, хотя кухарка её тайно осмотрела и не нашла в ней ничего подозрительного. Там даже нет укромных углов, чтобы спрятать в них заранее убийц. Дверь охраняют твои люди, окно хорошо просматривается из дома напротив, а там мои люди сидят, хотя заговорщики об этом могут и не знать, конечно... Ладно, что теперь гадать, завтра утром узнаем, наверное.

Тем временем они выехали на побережье. Море казалось почти чёрным, и кустарник зловеще торчал из темноты. Это и впрямь было почти идеальное место чтобы избежать подслушивания -- шёпот волн делал неразличимым человеческий шёпот уже трёх-пяти шагах. Инти сказал:

-- Давай ты поедешь со стороны моря, а я стороны прибрежных кустов. Если оттуда кто-нибудь вздумает стрелять, то я тебя грудью заслоняю. Конечно, это маловероятно, ведь никто не знает, что мы здесь, однако в случае чего -- не вздумай задерживаться, пускай коня во весь опор.

-- Инти, не надо. Думаешь, я могу вот так вот запросто бросить своего друга в беде?

-- Мой долг -- защитить тебя любой ценой, если надо, даже ценой собственной жизни. К тому же если они убьют тебя, то я всё равно потом долго не проживу -- они уж найдут способ расправиться со мной, будь уверен.

-- Даже если предположить самое худшее -- однажды они меня или застрелят, или потравят, то ли сделают ещё что-нибудь в этом роде. Всё равно ведь с моей смертью борьба не кончится -- ведь им надо будет протолкнуть своего ставленника, и как раз ты -- именно тот человек, который может им помешать. Так что шанс отомстить за меня у тебя по крайней мере будет.

-- Асеро, ты не учитываешь одного -- даже если я сумею разоблачить их ставленника, всё равно ведь у тебя нет никого, кого бы ты с уверенностью мог назвать своим преемником. Ты ведь хорошо знаешь всех носящих льяуту. Я не то чтобы сильно дурного мнения о них -- большинство из них сами по себе неплохие люди, но про кого из них ты можешь точно сказать, что у него не дрогнут коленки перед угрозами из Европы? Кто из них сможет выдержать груз тяжёлой и кровопролитной войны, на которую мы почти что обречены? Ведь если мне удастся разоблачить заговорщиков, наши враги перестанут делать ставку на переворот, и угроза военного вторжения ещё больше усилится.