— Там разбитая ваза, — предупредила она бесцветным голосом, едва Ли Тао подошел ближе.
Осколки звякнули о деревянные половицы, когда он отшвырнул их пинком в сторону. Ли Тао поставил фонарик на стол, и Суинь перевернулась на бок, чтобы взглянуть на наместника. Бумажный светильник озарял комнату желтым приглушенным светом.
Он присел на кровать с краю, в ногах, и прислонился спиной к стене. Смертельная усталость сквозила в каждом его движении.
— Вернитесь в мою спальню, — попросил он.
— Нет.
Неловко повернув голову, она почувствовала укол костяной шпильки. Суинь нетерпеливо вытащила ее из волос и отбросила в сторону. Она вытаскивала заколки одну за другой и швыряла их на пол. Потом внезапно ощутила, что на ней все еще надеты тонкие шелковые туфельки, и скинула их на пол. Ли Тао молча смотрел на производимый ею хаос. Он закрыл глаза и коснулся рукою лба, потирая переносицу.
— Пожалуйста, вернитесь назад, госпожа Лин.
О, Земля и Небо, ни один мужчина на свете не раздражал ее больше.
— Почему я? — требовательно воскликнула она. — Может, хоть раз дождетесь меня вы?
— Я жду. Каждый день и каждый час.
Грудь ее сдавила тяжесть, и что-то обожгло уголки глаз. Она поглубже спряталась под одеяло. Всякий раз, когда Ли Тао признавался в чем-либо, он делал это с такой небрежностью, будто это не стоило ему ничего, и только она оставалась уязвимой. Даже сейчас, сидя, откинувшись назад, на ее кровати, Ли Тао излучал тихую, уверенную силу, трогавшую ее до глубины души, заставлявшую оплакивать одинокие часы без него.
— Вы возвращаетесь с каждым днем все позднее и позднее. Иногда не приходите вовсе.
— Нужно сделать очень много. Северные границы еще недостаточно укреплены, и зернохранилища… — Ли Тао оборвал фразу движением головы.
— Я хочу знать, куда вы ездите. Что делаете.
— Это не важно.
— Для меня — важно.
Она говорила так, будто бы имела на это право. Как хозяйка, как жена. Но она не была ни той, ни другой. Всего лишь временное развлечение, куртизанка, взятая, чтобы ублажать и отвлекать от неприятностей своего господина. Очевидно, даже эта роль не удалась ей, учитывая, сколько беспокойств причинила она ему сегодня, с горечью призналась себе Суинь.
— Вы это желали со мной обсудить? — нарочито вежливо и отстраненно спросил он.
Если бы она и в самом деле хотела узнать подробности о его действиях, Суинь знала, как этого добиться. Она могла бы нежно массировать его плечи, освобождая мышцы от усталости и напряжения. Приготовить горячую ванну. Налить чай, разогреть вино и развлечь беседой. Однако ей не нужна была просто информация.
Суинь приподнялась, опершись на одну руку, чтобы видеть выражение его лица.
— Эти бессонные ночи погубят вас, — проговорила она.
— Со мной все хорошо. — Немедленное отрицание, что еще можно ожидать.
— Месяц почти прошел. Что произойдет, когда армии будут здесь?
— Либо мы с Гао придем к взаимопониманию, либо между нами разразится война.
Возможно, великий Ли Тао и считает себя непобедимым, но как можно выстоять против императорской армии во главе с Шэнем и армии Гао, вместе взятых? — подумала Суинь. И насколько она знала, он в своем уме, чтобы надеяться, будто мифическая рать демонов придет ему на помощь.
— Что будет с нами? — Слова застряли в глотке, но она нашла силы их выговорить.
— Вы будете к тому времени под покровительством императора Шэня.
Суинь издала нетерпеливый звук и заерзала, пытаясь подцепить упавшую с ноги туфельку. Потом резко сбросила ее с кровати.
— Императору не нужна еще одна супруга. У него и так потрясающая жена, родившая ему шестеро сыновей. Кто захочет оказаться под властью страстной императрицы?
— Я вовсе не желаю, чтобы вы стали другому мужчине…
Стальная резкость его тона потрясла ее. Что он хотел сказать? Наложницей? Любовницей? Она замерла, едва начав снимать вторую туфельку. Ли Тао взял ее за щиколотку, чтобы помочь. От этого интимного прикосновения приятные мурашки побежали по всему телу. Поток тепла рванулся от его руки вверх, лицо ее запылало, и она с трудом смогла сделать вдох. Вот что значит — гореть для кого-то.
— Гао хочет вашей смерти, — сказал Ли Тао. — Вам нужна защита кого-нибудь вроде Шэня.
— Или вас.
— Да. — Рука Ли Тао продолжала оставаться на ней, его сильные пальцы массировали ее ступню. — Это было частью нашей сделки. Я обеспечиваю вам безопасность столько, сколько смогу.
— Нашей сделки, — повторила она.
— Которая вас, совершенно очевидно, больше не устраивает.
Она почувствовала прозвучавшую в его голосе усталость, когда он усилием воли подавил охватившее его волнение. Суинь не хотела от него этого самоконтроля. Ей необходимо было видеть эмоции, которые скрывались под его непроницаемой маской, но наместник никогда не позволял себе их показывать. Эмоции — это слабость. В них нет никакого смысла.
— В отличие от вас я не владею искусством играть словами, госпожа Лин, так что прямо скажите мне, что вам угодно.
Ли Тао продолжал поглаживать ее, скрывая охватившие его горестные чувства. Говоря все эти слова, он массировал ей стопу, тем самым посылая Лин Суинь фейерверк волнующих ощущений. Врачи учат, что на стопе существуют сотни точек, центров удовольствия и энергии. Казалось, Ли Тао нашел их все.
— Я хочу большего… — Лин Суинь самой не понравились отчаянные нотки, проскользнувшие в ее словах. — Нечто большего, чем бесконечное ожидание и эти несколько часов вместе.
— Большего невозможно.
Она прищурила глаза и вырвала ногу из его рук. Ли Тао покорно прислонился к стенке.
— Я так понимаю, покровительство императора Шэня вас больше не привлекает.
— Шэня могут вынудить казнить вас. Неужели вы думаете, что я захочу остаться под его властью?
Ли Тао нахмурился, однако нанесенная ею рана не принесла ей удовлетворения, как она на то надеялась. Он некоторое время обдумывал ответ, и у Суинь зародилась маленькая надежда.
— Если вы не хотите отправляться к Шэню, я могу выделить воинов для вашей защиты, — предложил он.
Война. Он только и может думать о битвах и территориях. Несчастье еще можно предотвратить, и надо в это верить, но Суинь никак не удавалось, как бы она ни старалась, заставить его взглянуть на эту ситуацию с иной стороны.
— Я могу отослать вас достаточно далеко, и грядущие беспорядки вас не коснутся. Мне дорог сейчас каждый воин, но я сделаю это для вас. Вы проведете остаток жизни в достатке и благополучии. Я дам вам все необходимое. Это сделает вас счастливой?
