– Мне кажется, что этот план они начали вынашивать давно, – ответил Мертон. – Сент Джон учредил Сент Албан Фонд примерно полгода назад: у него тогда уже была мысль заставить маман пожертвовать фонду ее состояние, а сам он хотел ведать распределением денег. Я посмотрел вчера бумагу, которую имел глупость подписать: Сент Джон как президент имел право распоряжаться деньгами фактически единолично. Моя подпись для погашения чека не требовалась.
– Я сразу почувствовал, что этот фонд авантюрная затея, – сказал Льюис.
Мертон продолжал:
– Все началось с ухода мисс Сабурин. Тогда-то идея засела в мозгу у кого-то из них. Монтис знала, что маман испытывала угрызения совести. Она использовала эту ее слабость, чтобы втереться в доверие и стать компаньонкой. С тех пор постоянно подогревала чувство вины в душе несчастной женщины. Затем эта авантюристка удачно воспользовалась семейными поверьями о призраках, посещающих Кифер Холл, и добавила к ним еще один. Дух Мег мог довести укоры совести до мании, до болезни. А сделать это было так просто – спустить с чердака чучело на веревке или подпустить пару через дырку в шкафу.
– А птица?
– Это уже от безвыходного положения, когда остальные пути были отрезаны. Монтис спрятала ее в комнате днем, а ночью раздвинула портьеры и выпустила. Она же стащила вашу шаль, Чарити. Ей не давало покоя упорство мистера Вейнрайта, не находившего призрака в комнате леди Мертон. Она решила очернить вас в моих глазах в надежде, что я отошлю вас из дома.
Вейнрайт сокрушенно покачал головой.
– Отвратительная женщина – я это сразу почувствовал, как только переступил порог.
– И не ошиблись. Я понял, что вы обладаете способностью понимать людей с первой встречи. Живых людей, я имею в виду, – сказал Мертон.
– И мертвых тоже, – добавил уязвленный Вейнрайт.
– У папы много талантов, – улыбаясь ранимости отца, сказала Чарити. – Он еще в Лондоне сказал, чтобы я не брала с собой костюм для верховой езды, и костюм действительно не понадобился.
– Но отец также советовал взять вечернее платье, не так ли? – язвительно заметил Мертон. – Здесь он тоже угадал. Завтра мы исправим нашу оплошность в том, что недостаточно хорошо развлекали вас, и организуем небольшой раут.
Вейнрайт был равнодушен к вечеринкам.
– Очень любезно с вашей стороны, Мертон, но вовсе не обязательно устраивать прием. Мы очень скоро уедем. За вами последнее слово – все зависит от того, что вы решите делать с Нэггом и Вальтером. Если хотите, чтобы баталии в Оружейной комнате прекратились, то придется убрать желтый камзол и круглый шлем. Они оскорбляют патриотические чувства вашей роялистской семьи. Если вы считаете, что эти вещи придают особую пикантность вашему дому – все лучшие дома имеют свои привидения, – тогда предлагаю постелить толстый мягкий ковер под столом, на котором они лежат, чтобы сохранить шлем от дальнейших повреждений.
– Это оптимальный вариант, – сказал Мертон. – Нам будет не хватать Нэгга и Вальтера, если они нас покинут.
– У вас останется поющая монахиня, – напомнил Вейнрайт. – Она еще будет с вами некоторое время. Может быть, мне удастся еще раз переговорить с ней и узнать о судьбе Брата Френсиса. Но вижу, что вы утомлены, Мертон. Скоро уже утро. Пожелаем спокойной ночи. Пойдем, Чарити.
Чарити встала и сделала прощальный реверанс. Мертону не хотелось выказывать особые знаки внимания девушке на людях. Он поклонился и сказал:
– A demain [34]. Если повезет, завтра будет ответ от лорда Бата.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
На следующее утро леди Мертон выглядела помолодевшей и оживленной. До завтрака Мертон успел показать ей письмо и объяснить, что произошло. Она даже спустилась к общему столу, чего не случалось последние несколько месяцев. Тщательно напомаженная и нарумяненная она казалась на добрых десять лет моложе той напуганной и изможденной женщины, которая встретила Вейнрайтов в Кифер Холле в день их приезда.
Леди Мертон с обожанием смотрела на мистера Вейнрайта.
– Джон рассказал, что это вы придумали такой удачный план. Я знала с самого начала, что вы принесете мне избавление от душевных мук. Помните, мистер Вейнрайт, как вы посмотрели мне в глаза и уверенно сказали: «Не бойтесь, леди Мертон, мы выясним, что вас беспокоит, и устраним причину. Вам не в чем себя винить». Я, конечно, тоже была в чем-то виновата – сурово обошлась с Мег, но все потому, что эта девчонка издевалась надо мной. Она не имела права так со мной обращаться, была такой дерзкой, я этого не заслужила. Но как вы все узнали?
Вейнрайт напустил на себя важность и сказал авторитетным тоном:
– Вы были окружены определенной аурой, излучали большую печаль, чем требовала ситуация. Мне трудно объяснить, как меня осеняет догадка. Это природный дар. Мертон подтвердит, что я раскусил мисс Монтис с первого взгляда. – Избытком скромности он не отличался и никогда не упускал случая себя похвалить. Оба старались не вспоминать тот период, когда леди Мертон выражала недовольство гостем.
– Так оно и было, мама, – сказал Мертон, улыбнувшись впервые за эти дни. Сейчас не время было вспоминать, как он неделями тщетно уговаривал мать избавиться от своей компаньонки. – Мистер Вейнрайт, если память мне не изменяет, утверждал также, что в твоей спальне нет призрака.
– Призраки были в моем воображении, но теперь они исчезли. Нужно отпраздновать это событие. Мы устроим вечер и не отпустим вас, мистер Вейнрайт, пока не отметим счастливое решение загадки злого призрака Кифер Холла.
После завтрака гость поступил в распоряжение хозяйки дома, продолжавшей изливать на него восхищение. Они обсуждали свои впечатления от призраков в Кифер Холле. Спирит был рад случаю проверить реакцию аудитории на то, что собирался довести до сведения Общества и описать в журнале. Их беседа была прервана появлением Багота, вручившего мистеру Вейнрайту письмо.
– Что бы это значило? – удивился тот, вскрывая конверт. Он пробежал глазами текст и лицо его осветилось невыразимым блаженством. – Это от маркизы Бат, – объявил Вейнрайт, сияя от удовольствия. – Маркиза приглашает нас заехать в Лонглит на следующей неделе. Как она узнала, что я в Кифер Холле? Леди Монтегью! Я упомянул в письме к ней, что вы пригласили меня, леди Мертон. Маркиза знала где меня найти. Очень мило с ее стороны. – Вейнрайт дочитал письмо до конца. – О, нет, это не леди Монтегью. Благодарить надо вас, Мертон.
– Я написал Батам письмо, – сознался лорд Мертон. – Так как вы оказали нам неоценимую услугу, я взял на себя смелость порекомендовать вас. Надеюсь, вы не в обиде. – После неоднократных намеков Вейнрайта жест Мертона вряд ли можно было назвать личной инициативой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
