мгновенно стих. В этой тишине было слышно, как бешено колотится сердце девушки, стоящей в первом ряду, ближе всех ко мне.
— И в дальнейшем лишь изменил траекторию полёта, не создавая новых плетений. В правилах чётко сказано, что необходимо использовать одну технику и нет ни слова о запрете управления ею, — загнал я его в логическую ловушку.
— Я тут судья и мне решать, — возмутился старшекурсник, за что тут же был награждён осуждающим свистом взорвавшейся толпы.
— Давайте продолжим. Второй техники действительно не было, — внезапно раздался негромкий, но уверенный голос.
Это был Морозов. Он выступил на моей стороне и не согласился с судьей, хотя мог отказаться продолжать и настаивать на своей победе. Это был благородный поступок и честно говоря слегка удивил меня.
Зрители также оценили его благородство, наградив аристократа бурей аплодисментов.
Николай расплылся в улыбке. Ему было очень приятно, получить такую обратную связь. Может в этот момент он подумал, что любовь и уважение можно завоевать не только с помощью денег, силы и власти, но и поступая честно, справедливо и благородно?
— Хорошо, хорошо, — мгновенно осунулся наш судья и мы вновь заняли стартовые позиции.
Так, теперь надо постараться получше. Второй раз может уже такой фокус не пройти.
Отмерив пять шагов, я небрежно махнул правой рукой и выпустил в сторону противника воздушное лезвие.
Николай же запустил в меня огромный шакрам, созданный из воды.
Но разница в наших силах оказалась к сожалению слишком большая и моё лезвие прошило его технику, словно бумагу и полетело в сторону аристократа.
Я видел, как моя атака приближалась к противнику и с каждым метром в его глазах рос ужас. Он понимал что сейчас проиграет. Я же просто стоял и ждал неминуемого и оно вскоре наступило. Моё лезвие, пущенное намеренно по неправильной траектории, вонзилось в пол, не долетев до барьера Николая считанных сантиметров.
Зрители протяжно выдохнули. Они, как и сам Морозов уже приняли его поражение.
— Николай Михайлович, вы уж постарайтесь напоследок, — решил я немного распылить соперника.
Было видно, что он нервничает и не может показать всю свою силу. Мой авторитет и слава сильного бойца пугали и подавляли его. Если опять промажу, то все поймут, что я поддаюсь и это нанесёт непоправимый урон репутации Морозова. Да и моей тоже. А мне нельзя допускать ни того, ни другого.
Сказанное мной никак не подействовала и в пустых глазах стоящего напротив меня я видел лишь обречённость.
Была не была, — подумал я и крикнул:
— С девушками ты такой же скромный? Получается я зря за Алису переживал.
Сработало! Его кулаки сжались а в глазах загорелся огонь. Вот, теперь он готов показать всё, на что способен.
А на что он способен? — внезапно задумался я. Насколько силён?
— К барьеру! — послышался выкрик судьи.
Я шагал медленно, мне нужно было увидеть, какую технику создаст Морозов, чтобы атаковать соразмерно.
На третьем шаге я понял, что иду уж слишком вальяжно, потому что поддетый мной аристократ уже достиг барьера и поднял обе руки перед собой.
Долю секунды ничего не происходило, а затем послышался нарастающий гул и вибрации.
Прислушиваясь, я едва не остановился а потом в комнате резко потемнело.
Морозов! Ты чего молчал о таком раньше! — вспыхнула мысль когда я увидел, что ближайшее к нему окно полностью закрыла чёрная туча. Но это была не туча, это была вода из пруда, что был расположен у дуэльного зала.
Я прыгнул вперёд, делая положенный пятый шаг. Это происходило под оглушительный звон бьющегося стекла. Многотонная волна ворвалась в помещение и устремилась в мою сторону.
Едва мои ноги остановились, как я тут же сделал амплитудный взмах руками, создавая мощнейший поток. Казалось весь воздух, находящийся в помещении, сжался и полетел навстречу водной стихии. Настоящий ураган прошёлся по расположившимся в первых рядах студентах, срывая головные уборы у парней и задирая юбки у девушек.
Объём воздуха в помещении был ограничен, и за моей спиной неминуемо начало расти разряжение, создавая почти что вакуум. Хрупкие стёкла не выдержали и, разлетевшись на множество осколков, впустили в зал прохладный уличный воздух.
И тут наши атаки сошлись. Точка соприкосновения находилась ближе ко мне, но моя техника была чуть мощнее, поэтому вектор образовавшегося взрыва был направлен в сторону Морозова.
Всё помещение окатило ледяной, грязной водой. Студенты, кому не хватило места за защитным контуром, были насквозь мокрые. Среди них был и профессор магических боевых искусств.
— Барьеры не были задеты, это ничья! — громко объявил судья и помещение взорвалось криками, овациями и улюлюканьем.
Все тут же бросились к нам, чтобы лично поздравить и пожать руку.
— Это неприемлемое поведение! Я вас отчислю! Слышите⁈ Вы ещё пожалеете! — пытался перекричать толпу мокрый и злой Рубцов, но всем было плевать.
Продравшись сквозь толпу, я протянул руку счастливому Морозову:
— Спасибо за дуэль. Это было очень мощно. Ты — достойный соперник, не хуже Неуязвимого.
Эта невзначай брошенная фраза молнией разлетелась по всем коридорам университета, взвинтив рейтинг и статус Николая среди молодого поколения аристократов. Ведь даже те, кто не особо любит магические бои, прекрасно наслышаны о прогремевшем недавно показательном бое молодого мага против непобедимого чемпиона лиги. И сравнение Николая с самим Неуязвимым без сомнения послужит ему добрую службу.
— Почему ты это сделал? — удивлённо спросил юный аристократ.
В его глазах читалось недоумение вперемешку с благодарностью. Парень, с детства находящийся в котле интриг и тонких словесных игр, он как никто другой понимал всю ценность и силу подобных фраз, сказанных между делом, но влияющих на статус и репутацию сильнее любых чинов и денег.
Ну и конечно же, я прислушался к совету Васнецова, который говорил, что нельзя враждовать с родом Морозовых. Каким бы гадким не был характер Николая, он являлся главным наследником могущественный купеческой империи и хорошее отношение такого человека — огромный вклад в моё будущее. Да и я не сомневался, что слух о похвале сына быстро доберётся до купца и он сполна оценит мой жест.
— Ты действительно сильный маг, — спокойно ответил я, когда мы отошли в сторону. А затем посмотрел ему в глаза и честно сказал: — И тебе не нужно прятаться за образом мудаковатого засранца, чтобы вызывать уважение у окружающих. Ты сможешь добиться не меньших высот, будучи собой. Вот только уважение людей будет вызвано не подхалимажем, а искренним признанием твоего статуса и чести.
Он стоял разинув рот и не знал что ответить. Кажется, за всю его жизнь, он не слышал ничего подобного. Да и мудаком
