самоцветы, золотые монеты незнакомой чеканки, ярко заблестели в свете факелов.
– За одним таким щитом можно спрятать небольшой отряд, – заметил Астарк с одобрением, кивая на похожий на створку ворот щит, что валяется прямо впереди.
– Ага, – согласился Громострел саркастически, – а одной такой дубиной размазать можно сразу три отряда.
– Не задерживаемся, – напомнил Яфет. – Раз уж спустились, быстро все осматриваем и уходим. Соколиный Клюв пусть ищет то, за чем спустился. А нам нужно оружие, доспехи – те, что еще не рассыпались в труху. При условии, разумеется, что будет нам впору.
Воины с готовностью кивнули. Направились в разные стороны, как оказалось, просто огромного зала, и принялись за тщательный поиск.
– Разве нам нужно оружие? – спросил Астарк непонимающе. – Мы и так вооружены до зубов.
– А вдруг здесь какие-нибудь магические мечи или сверхпрочные щиты! – произнес Громострел. – Или что-то древне-велетовское-гиперборейское, что поможет убить целое войско сарготов одним махом. Они у нас все еще на хвосте, если ты не забыл. Наверняка, нашли способ переправиться через море. А так – и драться не надо будет, и вообще стараться. Пульнем в них чем-нибудь этаким, и дело с концом. Победа! Все кони и женщины наши. Одних насиловать, на других скакать.
– Главное, не перепутай в запале, – съязвил Соколиный Клюв.
Доверчивый Астарк не поверил, остановился и посмотрел на старшего воеводу недоверчиво.
– А как же добрая драка? Про героев потом слагают легенды и песни! Нет, брат, без драки никак нельзя!
Громострел хлопнул его по плечу – звук раздался такой, будто шлепнул по мешку с песком. Эхо разнеслось, многократно усиленное пустотой и темнотой вокруг – и захохотал.
От хохота вокруг нарастающей лавиной покатилось оглушительное эхо, будто хохочущих сразу стало в десять раз больше.
– Эх, Астарк, – проговорил он, – ха-ха-ха! С тобой не соскучишься!
– А я ж за такое могу и в харю, – заметил военачальник, с обидой потирая здоровенный кулак. – Ох, когда-нибудь дошутишься, Громострел!
На некоторое время разговоры смолкли. Был слышен лишь грохот разбиваемых сундуков, лязг железа – в полутьме воины случайно наступали на элементы великанских доспехов или щиты, спотыкались о разбросанное оружие.
Яфет двинулся в темноту, освещая путь факелом, то водя по сторонам, то поднимая вверх, пытаясь рассмотреть потолок помещения. Судя по тому, что над головой он видел едва заметные рисунки – силуэты зверей и людей, до потолка тысячи локтей!
Слева тцар заметил ноги гигантской статуи. Посветив, узрел, что над ним, видимо, высится некий древний бог велетов. В одной руке посох, в другой меч. Бородатый лик сурово взирает в темноту.
За спиной воины, судя по звукам, крушат сундуки и кувшины, слышатс довольные голоса и звон монет. Громострел ворчливо сказал брать лишь чуть-чуть, чтоб потом женам из этого добра сделать украшения. И неважно, что пока еще неженаты. Ко всем неприятностям надо готовиться загодя.
Наконец, Лев вскричал из дальнего угла зала:
– Нашел, нашел! Это уже и нам будет впору!
Яфет быстро направился к нему, как и все остальные. Его стало одолевать желание поскорее выбраться из подземелья – никакого привета от Златокоры тут нет. Все это, как оказалось, пустые надежды!
Увидев брошенное прямо на пол беспорядочной грудой оружие, он испытал прилив радости.
С сердца как камень скатился. Он почувствовал, как губы расползаются в скупой улыбке – вот оно, лекарство для настоящих мужчин. Перед добротным мечом не устоит ни одна душевная хворь, растает любая хандра. А если еще схватить его и тут же врубиться в гущу яростной сечи, то и вообще жизнь покажется вершиной наслаждения и радости.
– Эк, сколько здесь, – проговорил Громострел, удивленно покрутив головой. – Как будто целый отряд разружили.
– Вон и доспехи, – добавил Лев, указывая дальше, где в несколько горок лежат сваленные как попало кольчуги, где местами разорваны звенья, а с ними вместе почти рассыпавшиеся в труху доспехи из кожи – панцири, наручи, поножи, обитые кожей деревянные шлемы.
Внимание тцара сразу же привлек меч с длинным и широким, в ладонь, лезвием. Рукоять торчит из груды костей, уже обычных, людских, заметна часть клинка. Яфет ощутил, что от меча идет едва слышный зов, будто брошенный в заточение узник взывает о помощи и предлагает служить верно и преданно тому, кто его вызволит.
Не замечая охающих и ахающих от восторга товарищей, что принялись рыться в груде доспехов, топоров, палиц и кистеней, он прошел прямо вперед, нагнулся. Пальцы сомкнулись на рукояти, торчащей из груды полуистлевших костей.
По пальцам в тот же миг побежало тепло, усталость и ломоту в мышцах сняло как рукой. В голове зазвучала непонятно откуда взявшаяся мелодия, похожая на тихое пение.
Вскинув оружие над головой, тцар увидел короткую, но яркую вспышку. Однако он одновременно мог преспокойно видеть лица Громострела, волхва, Астарка со Львом и воинов, что наблюдали за ним – кто с искренним изумлением, открыв рты, кто с плохо прикрытой завистью.
Пение показалось странно знакомым, и тут же еще более знакомый голос, который Яфет с замиранием сердца узнал, молвил негромко внутри его головы:
– Бери его, мой супруг. Это мой дар, в нем вся моя любовь к тебе. Пусть он хранит тебя в сражениях…
Яфет сжал рукоять меча, словно надеясь ее сломать, даже не почувствовал боли, а продолжал и продолжал давить. Голос Златокоры все еще стоит в ушах. Он опустил оружие, не в силах сдвинуться с места.
Из полузабытья его вывел голос старшего воеводы.
– Что с тобой, тцар? Аль увидел души тех, после кого осталось все это?…
Завидев обновку, Громострел впился в нее взглядом.
– Ого…Да ты нашел новый меч! Правильно – оружия много не бывает! Будь у меня больше, чем две руки, я бы в каждой держал секиру или меч во время боя! Это ж сколько противников можно положить! К тому же есть возможность завершить спор без сражения, правда врагам придется сменить портки, но это уже их трудности…
Яфет вздрогнул и посмотрел на Громострела. А тут еще и Соколиный Клюв подошел и в ярости сказал, не обратив внимание на клинок в руке тцара:
– Их же зарезали! Всех до единого! Вон там, – он указал дальше в полумрак, куда едва достигает свет факелов. – Жертвенная плита. Велеты принесли их в жертву, будь они прокляты все до единого.
Он посмотрел на Яфета, лицо побагровело, руки трясутся. Тцар редко видел обычно спокойного волхва в столь дикой ярости. Старик схватился за рукоять кистеня на поясе, прорычал:
– Тцар, мы должны изничтожить всех велетов до последнего! За такое…сколько крови людской они пролили на
