двигайтесь, прислушайтесь, все малые и великие творения Творца всего сущего, внимай, все существующее! Вот Триипостасный Бог при реке Иордане отдернул таинственную завесу Своего Божества и символически, образно, во времени показал ипостасное, внутреннее, безначальное и бесконечное, отношение Отца к Сыну, Сына к Отцу, Духа Святого к Отцу и Сыну, Отца и Сына к Духу Святому. Великий из пророков Иоанн удостоился зреть и видеть это глубоко сокровенное в недрах самой сущности Божества ипостасную соотнесенность всех трех Божеских Лиц между Собой. Он видел во времени вечное, в конечном пространстве внепространственное, беспредельное, вездесущее и все собою наполняющее. Он видел Христа, молящегося во время Его крещения в Иордане-реке. Это он видел в человеческой Его природе вечное, безначальное и бесконечное, всегда сущее божеское соотношение между Его Божеской природой и Отцом и Святым Духом. Он также видел Духа Святого в виде голубя, сходящего на Христа. Это он видел вечное, безначальное и бесконечное, всегда сущее отношение Святого Духа к Сыну.
Он слышит голос Отца Небесного, свидетельствующий о Христе, что Он есть Его возлюбленный Сын, в Котором почивает вся полнота Его Отчего благоволения. Здесь все живые символы, они показываются Иоанну в формах временной видимости и внешних явлений. Являются они ему в таком виде только потому, что другого способа явления тайны Божества человеческая природа, как природа ограниченная и тварная, не может воспринять; поэтому духовная абсолютная сущность Божества является всякой твари только в символах, образах.
Теперь приступим к осознанию значений символов этого троичного образного явления Иоанну Крестителю. Иоанн в самый момент Крещения Господня осознает Его молящимся. Что значит молитва единосущного Божества к единосущному Божеству? Единосущный Сын молится единосущному Отцу? Сын – единосущный Отцу и Святому Духу – молится единосущному Святому Духу? Что же все это значит? Чтобы ответить на этот вопрос, мы прежде всего должны осознать самую сущность молитвы. Молитва сама по себе не есть чувство подчиненности, не есть и чувство зависимости и ограниченности от Того, к Кому эта молитва простирается. Молитва есть живой процесс самоотверженной радостной свободной самоотдачи молящегося молимому. Молитва эта по своему существу есть живой процесс внутреннего взаимообмена молящегося с молимым. Самая же душа молитвы есть свободно-смиренная любовь и любовное смирение того, кто, кому и перед кем молится. Отсюда молитва Христа во время Его Крещения была только видимостью внутреннего гребня вечной, безначальной и бесконечной цепи бездонно-глубинных живых божеских волн пламенного ипостасного богосыновнего Его отношения к Отцу и Святому Духу.
«Отверзлось небо». Тоже символ. Он своим ярким языком говорит о трех следующих фактах: первый факт тот, что вечные, безначальные и бесконечные взаимные ипостасные отношения, исчерпывающие собою самое ипостасное содержание Божества, всегда абсолютно свободны, безграничны и ничем и никогда со стороны какой бы то ни было ипостаси не стесняемы. Второй факт тот, что самые эти божеские ипостасные соотношения без положительных воздействий на всю тварь отнюдь не остаются, они так или иначе, но непременно благотворно и спасительно воздействуют и на всю мировую действительность. Третий же факт тот, что по отношению к самому акту Боговоплощения Христа в человеческую природу, все Божество не только выявляет всю полноту Своего благоволения, но и мировая действительность, со своей стороны, также по отношению к Нему выявляет всю полноту космического благоволения. «Отверзлось небо» – это значит возрадовалась вся мировая действительность Боговоплощению в тварную природу.
«И Дух Святой нисшел на Него в телесном виде, как голубь» [Лк. 3, 22]. Здесь под символом голубя, нисходящего Святого Духа на Христа, Иоанн видит во времени и пространстве вневременное и внепространственное, вечное, безначальное и бесконечное ипостасное отношение Святого Духа к богосыновней ипостаси Бога Логоса, но отношение Его не молитвенное, а отношение Его духовно реющее, волноплещущее, бестелесно-трепещущее, невинно-вожделевающее, творчески-радующее, девственно-веселящее, любовно-тающее. Другими словами, символ явления и нисхождения Святого Духа на Христа в виде голубя выявляет собою по отношению ко Христу всю полноту Божеской духовной святости, содержание которой есть нежно-девственная любовь, всегда в себе претворяющаяся в неизреченную, невообразимую кровно-родственность Христу. Со стороны же первой ипостаси Святой Троицы, Бога Отца, Иоанн слышит голос, свидетельствующий о том, что Христос есть Его Сын возлюбленный, на Котором почивает вся полнота Отчего благоволения. Иоанн слышит сей голос Бога Отца. Голос этот есть тоже живой образный символ вечного, безначального и бесконечного внутреннего отношения Отца к Сыну. Он на символическом языке говорит о том, что вся Отчая Ипостась в своем содержании по отношению к Сыну, второй Ипостаси Святой Троицы, есть невообразимо-радостное свидетельство о том, что Христос есть Его возлюбленный Сын, без Которого Он как Бог не был бы Отцом. Сей голос Отца Небесного есть только символическое воплощение во времени и пространстве, вечное и внепространственное эхо отношения Отца к Сыну как абсолютной богоотчей любви.
Казалось бы, на этом нужно нам остановиться и этим закончить наше размышление о троичном явлении на Иордане, но это только так кажется. На самом же деле мы должны будем подойти еще к следующему вопросу: почему сия пребожественная троичность открыла себя только Иоанну? По нашему мнению, она открылась здесь только потому, что самый акт Крещения Христова является в очах Святой Троицы живым символом того, что с момента воплощения Христа в человеческую природу отныне вся историческая жизнь Господа есть не что другое, как погружение Христа в стихийную сущность тварной природы для того, чтобы похоронить в ней самообоготворенную природу и затем претворить и пресуществить ее в новую тварь во Христе, чтобы она отселе была новым бытием уже не тварным, а богосыновним, христоподобным. Таким изначальным, всетворческим процессом по отношению к миру и является, во-первых, самый акт воплощения Христа в человеческую природу, и, во-вторых, и самый акт крещения Господа, свидетельствующий о том, что Христос ради спасения мира как бы растворяется в мире, подчиняется твари, но только для того, чтобы через Самого Себя, через Свою в Себе человеческую природу весь мир превратить в одну абсолютную чистоту, такую чистоту, какую имеет в себе самая сущность воды. И когда Он через Свое воплощение доведет всю мировую действительность до такого безгрешного чистого состояния, тогда вся она через человеческую природу во Христе будет уже вечным сыном Божиим, предметом вечного нисхождения на нее Святого Духа и также предметом вечного благоволения Отца Небесного.
Что же касается того, почему Святая Троица в акте крещения символически открылась только Иоанну Крестителю, а не кому-либо другому, то можно полагать, что это видение зависело от степени его внутреннего приближения к Богу Логосу. Иоанн в это время настолько
