Это означало сближение доханьского конфуцианства с теми элементами легизма, которые вполне могли сосуществовать с конфуцианством и даже подкрепить его постулаты. Ведь и конфуцианцы, и легисты считали, что управлять Поднебесной должны государь с его министрами и чиновниками, что народ должен уважать власть и подчиняться ее представителям и что все это, в конечном счете, способствует благу и процветанию, миру и счастью подданных.
Конфуцианцы делали упор на самосознание и самоусовершенствование людей, на воспитание в них гуманности, добродетели, чувства долга и уважения к старшим. Легисты – на запугивание, подчинение и суровые наказания за неповиновение. В этой ситуации умелое сочетание конфуцианского пряника с легистским кнутом могло дать и реально дало весьма позитивные результаты.
У-ди собрал около себя около ста выдающихся уче-ных-боши (боши – почетное ученое звание, своего рода профессора), которым время от времени, задавал важные для него вопросы. Среди них вопросы о том, как следует управлять империей, по каким критериям подбирать помощников и чиновников, как интерпретировать древнюю мудрость применительно к задачам сегодняшнего дня и т. п. Как отмечает династийная история Хань-шу, наиболее умные и точные ответы на поставленные вопросы давал старший современник У-ди, выдающийся конфуцианец ханьского времени Дун Чжун-шу.
Необходимый элемент принуждения в рамках имперской администрации гармонично сочетался с традиционным патернализмом, а веками воспитывавшаяся социальная дисциплина ориентированных на почтение к старшим подданных подкреплялась конфуцианским духом соперничества и самоусовершенствования, который в условиях имперского Китая всегда был двигателем, позволявшим огромной административной машине не застояться, не заржаветь.
В лице конфуцианства Ханьская империя обрела официальную идеологию с отчетливо выраженным религиозным оттенком. Нарушение конфуцианских заповедей каралось смертью как наитягчайшее преступление. На основе конфуцианства была выработана всеохватывающая система образа жизни и организации управления. Император в своем правлении должен был опираться на принципы человеколюбия и справедливости, а помогать ему проводить правильную политику должны были ученые чиновники.
Отношения в обществе должны были регулироваться на основе ритуалов, которые определяли обязанности и права каждой группы населения. Всем людям надлежало строить отношения в семье на основе принципов сыновней почтительности и братской любви. Это означало. Что каждый человек должен был беспрекословно выполнять волю отца. Слушаться старших братьев, заботиться о своих родителях в старости.
С эпохи Старшей Хань китайское общество становилось сословным не только в государственном, но и в конфуцианско-нравственном смысле этого понятия. Послушание младших старшим, низших высшим, а всех вместе императору основа развития Китайской цивилизации с ее всеобщей строгой регламентацией жизни вплоть до мелочей.
И хотя после У-ди ханьский Китай вступил в полосу затяжного кризиса традиции, заложенные преимущественно конфуцианством, помогли китайской цивилизации и государственности сохранить свою жизнеспособность.
Попытки преодоления кризиса и конец империи. Процессы расслоения китайского общества, обезземеливание и разорение мелких собственников, распространение наемного труда, рабовладения, концентрация крупной земельной собственности создавали трудности для стабильного развития империи и требовали постоянного внимания к себе со стороны центральной власти. Однако её возможности неуклонно сокращались.
Так, в 6 г. до н. э., при императоре Ай-ди (6–1 гг. до н. э.), предлагалось ввести ограничения на частное владение землей и рабами. Предельная норма площади частной земли устанавливались в 30 цин на человека (1 цин = 4,7 га); число рабов не должно было превышать у простолюдинов 30, у представителей знати – 100, у высшей аристократии —200 (без учета рабов старше 60 и моложе 10 лет). Государственных рабов старше 50 лет предлагалось отпустить на волю. Проект этот не был проведен в жизнь, так как натолкнулся на сопротивление крупных земельных собственников.
К началу I в. н. э. рост крупной земельной собственности продолжает оставаться одной из наиболее жгучих социальных проблем. В связи с этим необходимо затронуть вопрос о так называемых «сильных домах».
Расслоение в деревенской общине вело к выделению богатой верхушки, с которой сливалось чиновничество, вкладывая свои средства в земельную общинную собственность. Так происходило формирование «сильных домов».
«Сильные дома» (в текстах они именовались различными терминами) делили между собой (порой в ходе жестокого соперничества) власть и влияние. Обездоленные крестьяне нередко должны были покидать свои родные места и уходить на новые, где они оказывались в положении зависимых клиентов (к э, букв – «гость») от все тех же деревенских богатеев.
Вынужденные в условиях неэффективной власти центра сами заботиться о своем благополучии, сильные дома обрастали набранной из неимущих и пришлых людей домашней стражей (буцюй), которая в критической ситуации могла выступать как вполне боеспособное воинское формирование.
Ворочая многими миллионами, а то и десятками миллионов монет, о чем часто упоминается в источниках, сильные дома не только становились общепризнанной и имеющей реальную власть элитой империи, но и обретали возможности для влияния на аппарат администрации. Более того, аппарат администрации на уровне уезда и округа в основном комплектовался именно из представителей этих сильных домов и очень зависел от их «общего мнения».
Сплетение интересов деревенской имущественной элиты и аппарата администрации на местах в свою очередь резко усугубляло экономический кризис, что влекло за собой дальнейшее ослабление и политическую децентрализацию государства.
Именно этот процесс и наблюдался в конце первой династии Хань. Он проявлялся прежде всего в ощутимом уменьшении роли государственного администрирующего начала в стране, а также в том, что функции власти фактически оказывались в руках сильных домов с их обширными землями, денежными ресурсами, обильной клиентеллой и к тому же с претензиями на высокий нравственный потенциал, аристократизм духа и высокие конфуцианские стандарты.
Новой попыткой решить проблемы в стране, связанные с крупным землевладением и рабством, стали реформы Ван Мана. Их цель – на основе традиционных конфуцианских рекомендаций и соответствующих механизмов восстановить утраченный обществом порядок и тем самым активно противостоять деструкции и хаосу
Ван Ман (8—23 г. н. э.), тесть императора Пин-ди (1–5 гг.) и регент при малолетнем его сыне, захватил власть в стране. В 8 г. он низложил малолетнего императора Инди и провозгласил себя основателем новой династии Синь.
Первой и главной задачей нового императора было укрепление государственной власти и борьба с властной элитой на местах.
Именно с этой целью Ван Ман объявил все земли в империи государственными и строго запретил их куплю-продажу. Конфискованные таким образом владения сильных домов предназначались для распределения между всеми теми частнозависимыми, кто не имел своей земли и находился на положении арендаторов, клиентов, а то и просто рабов в домохозяйствах могущественных деревенских кланов.
Кроме реформ в сфере земельных отношений Ван Ман издал специальный указ о ликвидации частного рабства, запрете купли и продажи людей.
Все рабы автоматически приобретали статус зависимых и соответственно оказывались под определенным покровительством со стороны государства, что тоже явилось сильнейшим ударом прежде всего по сильным домам и их хозяйствам.
Рабами – в соответствии с древней традицией – оставались лишь преступники, причем количество рабов этой категории при Ван Мане резко возросло за счет суровых наказаний всех тех, кто нарушал новые законы либо активно им противодействовал.
Специальными указами Ван Ман ввел потерявшие было уже силу государственные монополии на вино, соль, железо и даже кредит. В стране были пущены в оборот монеты нового типа, отливка которых также стала монополией государства.
Реформы встретили отчаянное сопротивление тех, кто по указам императора лишался едва ли не всего своего имущества, всех поколениями накопленных богатств. Стремясь подавить недовольство, реформатор не стеснялся прибегать к репрессиям, опираясь при этом, что важно подчеркнуть, на аппарат администрации. Используя новые порядки, аппарат администрации извлекал из экспроприации чужих богатств немалые выгоды для себя.
А так как для проведения реформ в жизнь и для укрепления аппарата власти в столь трудной для империи обстановке требовались немалые расходы, то Ван Ману пришлось пойти и на некоторые непопулярные меры – он увеличил налоги и ввел ряд новых поборов и повинностей с различных категорий населения. Это сыграло важную роль в росте недовольства реформами.
