— Ну, сейчас это, разумеется, так, — спокойно заявила Высшая Жрица. — Однако все, о чем я рассказываю, было много лет назад. — Она помчалась вперед, видимо, так и не поняв, что ляпнула глупость. — По традиции богине преподносят дар в виде вышитого шарфа, но мы можем предложить украшенную драгоценностями шкатулку за вполне приемлемую цену…
Поразительно, что прорицательница так терпимо говорила о Темной. Почему-то это успокаивало. Возможно, мама Френы… то есть, Паола Апицелла была одновременно Избранной и любящей матерью, которую Френа… то есть Фабия вспоминала с нежностью. О, ну почему она не может в это поверить? С ее плеч тогда свалилась бы целая гора сомнений и боли.
— Храм священного Демерна дошел до нас сочень старых династических времен, когда Он и священная Веслих были хранителями Скьяра. Это видно по линии крыши и перевернутых фронтонов, а еще вот здесь есть надпись, сообщающая нам о том, сколько раз храм перестраивали…
Должна ли Френа принять какое-то решение? Чем все это закончится, ясно и так: через два дня Хорт привезет ее сюда, в Пантеон, в сопровождении вооруженных стражников. Множество друзей, служащих, партнеров и просто зевак станут свидетелями ее посвящения, и, следовательно, отречения от Ксаран и всех остальных богов, кроме Двенадцати — из которых она так сразу и не смогла бы кого-нибудь вспомнить. Если она откажется, ее вытащат из храма и похоронят заживо, что, конечно же, испортит праздник…
— Ты что-то сказала?
— О нет, ваше святейшество. — «Всего лишь нервно хихикнула». — Голова уже почти прошла. Прошу вас, продолжайте.
— Как я уже сказала, так называемое Демократическое Междуцарствие, судя по всему, не оставило никаких заметных следов в Пантеоне, но, разумеется, оно продолжалось совсем недолго, а дошедшие до нас сведения о религиозных верованиях весьма противоречивы… И хотя предположение, что священный Сьену был божественным вдохновителем перемен, может в какой-то мере объяснить их преходящий результат — естественно, я не хочу показать неуважение к…
И так далее.
И тому подобное.
У Фабии три брата! Три! Она не успела спросить у Свидетельницы, где они находятся, кто они такие и кем стали. Понравятся ли они ей? А она — им? Любят ли они то же, что и она? И где их вырастили — во дворцах или на кухнях? Стали ли они учениками ремесленников, крестьянами или их воспитывали как будущих дожей? Когда ейофициально объявят о ее настоящем положении, она сможет расспросить о братьях. И предупредить об опасности, которая им угрожает!
— …разумеется, олигархия подарила Скьяру величайшее процветание, сделав упор на торговле и объявив священного Укра своим покровителем, а священную Анзиэль Его супругой. Ибо от богатства нет ни малейшей пользы, если оно не озаряет нашу жизнь искусством, и все перестройки, которые вы видите, относятся к промежутку времени незадолго до того, как двадцать лет назад лорд крови Стралг сверг Совет… я-то все помню, но уверена, что вы…
Неужели эта женщинаникогда не замолкает?
ГЛАВА 14
Френа Вигсон вернулась домой и закрутилась в водовороте встреч и споров, от которых ей удалось отделаться лишь дюжиной категоричных заявлений. Затем она потребовала прохладную ванну, свежее платье и сказала, что хочет перекусить на своем любимом балконе, выходящем в гавань. Порез на плече все еще кровоточил. Инга попыталась снова его перевязать, но теперь уже и Френа сама подумывала, не послать ли за синаристкой.
Впрочем, она довольно быстро об этом забыла. Она лежала на диване, ела конфеты, Пламна и Лилии играли на инструментах, а Най пела. Френа смотрела на синий Океан, обрамленный каньоном; от головной боли не осталось и следа. Окажись рядом прорицательница, она бы увидела в этом знак того, что Френа приняла решение. Разумеется, никакого решения еще не было; она продолжала рассматривать разные возможности. Наконец Френа отдохнула и послала за архивариусом, отвечавшим за свежие реестры.
Этот бессмысленный титул принадлежал мастеру Пакару, одному из отцовских писарей. Он часто уезжал, и даже его официальные обязанности представлялись Френе загадочными. Неофициальные же — судя по тому, что на протяжении многих лет слышала Френа от слуг, и что сегодня подтвердила прорицательница — включали некоторые не слишком достойные деяния. Одна из причин, по которым она его не любила. А еще он был толстый, но если полнота и предполагает некоторую приятность — взять, например, Бхарию — к нему это не относилось. Складывалось впечатление, что у него совсем нет волос; рот был слюнявый, с отвислыми губами; а еще от него постоянно несло рыбой. Всякий раз, когда Френа оказывалась рядом, ей становилось ужасно не по себе.
Она не слышала, как он подошел, поскольку Пламна играла на цимбале, и чуть не свалилась с дивана, когда обнаружила его рядом. Белое льняное одеяние окутывало мастера Пакара от самых подмышек до щиколоток. Мокрые губы улыбались, жирные руки были сцеплены на толстом животе, и он старался не смотреть ей в глаза.
— Чем могу быть полезен, миледи?
Френа махнула рукой, отпустив девушек, и, пока они шли к двери, попыталась собраться с мыслями. В комнате стоял еще один диван, но она не предложила Пакару сесть. Да он и не ждал от нее этого. Она потянулась к засахаренному винограду, однако запах рыбы отбил у нее всякую охоту к сладкому.
— Сегодня мне сообщили, что ты — Избранный.
Мастер Пакар стоял чересчур близко и, улыбаясь, смотрел на ее тело.
— Ты ничего не скажешь мне по этому поводу?
— Избранный для чего, госпожа?
— Избранный… — Она вовремя остановилась, не успев произнести запретное имя. — Хтонианин.
— Ах.
— Это серьезное обвинение.
Он вздохнул, разглядывая ее бедра.
— Да, серьезное. Естественно, я все отрицаю. Впрочем, у меня действительно имеется несколько весьма сомнительных знакомств. Госпожа хочет провести хтонианский ритуал? Сколько дней прошло с тех пор, как у вас была кровь?
— Как ты смеешь?! Наглец! За такое полагается порка! — Френа мучительно покраснела.
— Прошу меня простить, — слегка шепелявя, пролепетал Пакар. — Я вас неправильно понял. Возможно, миледи соблаговолит объяснить…
— Мне прекрасно известно, что ты вызываешь выкидыши у нерадивых служанок. Многие из них считают, что причина их бед кроется в любовных эликсирах, которые ты продаешь не слишком порядочным слугам-мужчинам. Как правило, я не обсуждаю подобные вещи с отцом, однако же…
— Эта рыба не клюнет, госпожа. — Он улыбнулся, пялясь на ее левую грудь. — Ваш отец не видит того, чего не хочет знать, и ценит гармонию в доме. Я исполняю множество мелких поручений по его желанию, хотя он не отдает мне прямых приказов. Если вы вздумали шантажировать меня кухонными сплетнями, должен вас разочаровать. И потом, вы подвергнете своего отца опасности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
