отец не привёз?
— А он ей не отец. Он только нас привёз.
— А Изабелла где?
— В детдоме она, — вздохнул Ричард, — только плохо ей там. Она же у нас не вполне нормальная.
— Почему?
— Ну ей уже восемь лет, а она не разговаривает, — объяснил Ричард.
Ну капец.
И вот как теперь?
— Тёть Люба, я уроки уже почти доделал, вы дадите мне в игру поиграть? — как и любой ребенок, Ричард был непосредственным и легко перескакивал с одной темы на другую.
— Конечно дам, — сказала я, — мы же с тобой договаривались. Только сперва ты мне тетради с выполненными домашними заданиями покажешь, я проверю. И дневник!
Ричард тяжело вздохнул, и поплёлся в комнату доделывать домашку. А я поплелась на кухню мыть пол после Любашиной сестрицы.
Ах сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух…
Мысли роились у меня в голове, и я не знала, что вперёд обдумывать. Во-первых, угроза Тамары рассказать Любашиному мужу о её любовнике — это не просто угроза. Я всегда к таким вещам относилась серьёзно. Такие люди, как эта её сестрица, они не перед чем не остановятся. Особенно если на кону «бизнес».
В то, что у них хоть что-то получится, я не верила от слова вообще. В девяностые многие люди, ринулись изображать из себя бизнесменов, и хорошо, если сразу повезло и бизнес зачах и сдулся. А тем, у кого что-то начало получаться, «помогли» бандиты.
Кроме того, чтобы вести бизнес, нужно или иметь поддержку опытного партнёра, или самому изучать основы. А она даже не знает, о чём будет этот их бизнес. Бизнесменша недоделанная! Все хотят быстрых денег и чтобы не заморачиваться. А о том, что бизнес делать очень тяжело — никто и не думает.
И Любашиного отца жалко. Она таки его выживет из дома. Я понимала, что рано или поздно придется ехать знакомиться с родней Любаши, но надеялась, что это будет не так быстро. Но теперь, после разговора с Тамарой, я понимаю, что нужно поехать и посмотреть документы на дом. Если что, переоформить, чтобы она не имела к ним доступа и никаких прав. А то не удивлюсь, если сбагрит старика в какую-то богадельню, а сама втихушку дом продаст.
Но больше всего меня потрясла биография Ричарда. Ну и Анжелики. Я даже не думала, что у них есть сестра. Младшая сестра. Которая сейчас находится в нефтеюганском детдоме. И вот как? С одной стороны, ребёнка жалко. Братья и сёстры должны быть вместе. А, с другой стороны, мне и эти дети чужие. Но они хотя бы нормальные.
Мда. Дилемма.
Честно говоря, я растерялась. Вот как нужно поступить, чтобы правильно было?
Так ни до чего внятного не додумавшись, я собрала бутылку из-под портвейна бутылку, недоеденное Тамаркой рагу, испорченные портвейном сырники, сложила всё в мусорное ведро и решила вынести мусор. Нет, я тоже считаю, что вечером выносить мусор — плохая примета, но с другой стороны это очень глупая примета. Если я сейчас не вынесу, то до утра весь этот натюрморт так завоняется, что не продохнём же. Кроме того, мне рано вставать завтра на работу.
Поэтому я накинула старую Любашину куртку, пихнула ноги в разбитые бурки «прощай молодость», на голову повязала платок (зато тепло), схватила ведро и потащила его на мусорку.
Было уже поздно (я ещё поворчала, что Анжелка никак со своей этой дискотеки не возвращается. Уж я ей задам. Было сказано до девяти, так нечего нарушать). Я шла и мысленно ворчала на Анжелку. Внутри у меня было смятение от всего этого, и опоздание Анжелки было прекрасным поводом сбросить напряжение. Пусть только вернется! Устрою ей трудотерапию за непослушание. Все равно прогенералить в квартире нужно. А раз труд создал человека, то я даже знаю, кто будет генералить!
Я так задумалась, что чуть не столкнулась с мужчиной.
Импозантный, это было видно даже в сумерках, которые немного рассеивались светом из окон квартир. Добротное пальто, шляпа.
— Люба? — удивлённо сказал он.
Глава 16
— Что? — спросила я (ну, а что я ещё могла сказать, если я даже не представляю, кто это, а он меня хорошо знает?).
— А я к тебе иду, Люба, — ответил мужчина.
— Зачем? — спросила я (конечно же, мне хотелось спросить, кто ты такой, но было как-то неудобно).
— Томку ищу, — сказал он, — она всегда, после наших ссор, к тебе уходит ночевать.
Капец! Я еле сдержалась, чтобы моё лицо осталось бесстрастным. Этот, чем-то неуловимо похожий на Джорджа Клуни, ухоженный и красивый мужик с породистым лицом и зачуханная простушка Томка, у которой все признаки начинающегося алкоголизма налицо! Вот как так бывает, а? Даже Станиславский, брызгая слюной, завизжал бы: «Не верю!», и я с ним была вполне солидарна.
— Была у меня Томка, — ответила я, — но ушла уже.
— Люба, нам серьёзно поговорить надо, — сказал мужчина, не обратив внимания на мои слова о Тамаре.
Я так поняла, что это и есть её муж Вовка, то есть Владимир.
— Тогда подожди минуту, я мусор только вынесу и пойдём, — сказала я.
— Хорошо, я покурю пока, — в сумерках полыхнул огонёк зажигалки.
А я пошла выносить ведро. Что примечательно, свою помощь он мне не предложил. Ну ладно, делать выводы пока не будем. Может ему брезгливо чужой мусор выносить.
Я вернулась с пустым ведром, и мы молча пошли ко мне.
— Заходи, — сказала я, — я быстренько сполосну ведро, а ты мой руки, у меня есть рагу и сырники.
— Спасибо, я ужинал, — сказал Владимир (Вовкой у меня язык не поворачивался его называть. Ну это примерно то же самое, что Джорджа Клуни называть Жоржиком).
— Тогда просто проходи на кухню.
