— Да тихо ты… Успокойся… Гонор, я кому сказал — цыц! — Мартын, дергая поводья коня, изо всех сил пытался усмирить его, но результата это не приносило. Конь бесновался, ржал, поднимал копытами пену и ни в какую не соглашался идти через реку.
— Он просто не любит воду, — виновато оправдывался его хозяин, изо всех сил удерживая норовистое животное, — Стой, скотина безмозглая! Фракасо! Ну, и схлопочешь ты у меня сейчас…
— Позвольте мне, хозяин, — Антон быстро улыбнулся и, аккуратно подведя спокойную Ворону ближе, уверенной рукой перехватил у господина вожжи.
Беснующийся конь, ощутив твердую хватку, с громким плеском опустил копыта в воду, и замер, как вкопанный. Парень пощелкал языком и аккуратно потянул его за собой. Гонор пошел, ступая осторожно, неуверенно, с видом бессильной обреченности подчиняясь новому поводырю.
Фредо едва заметно прищурился. Мартын с конем совладать не смог, а этот мальчишка сумел… Говорит ли это в пользу подозрений в его адрес? Стоит ли на основании того, что Антон смог договориться с норовистым скакуном, обвинять его в вещах более страшных и неприятных?
Князь тяжело вздохнул и предпочел отвернуться. Подозревать Антона или нет, ему уже было, в общем и целом, все равно — Фредо настолько извел сам себя подозрениями, что не доверял больше никому из спутников, включая и Аркано, и самого себя. В голову ему приходили абсурдные мысли — а что, если какой-то черный дух завладел его телом, и теперь, пока сам чернокнижник спит, дух этот вершит свои темные дела? Что, если этого духа почуял Эрнесто? Ведь, в самом деле, неблиссер был совершенно уверен — предатель в отряде есть. Поскольку отряд очень невелик, то и выбор мал, а если учесть, что Медведя Фредо подозревал даже меньше, чем себя, то вариантов становилось еще меньше. Но остановиться на каком-то одном все не получалось, и бесконечные сомнения просто сводили князя Финоры с ума. Порою ему даже хотелось, чтобы Стальной Аш наконец добрался до него, просто, чтобы положить конец его бесконечным метаниям.
Жаль, что с таким исходом не согласился бы ни один из его спутников. Даже предатель, кем бы он ни был.
Дно начало повышаться, и через несколько секунд Вихрь уверенно ступил на твердую землю. Аркано, взошедший на нее первым, по мере сил своих помог коню выбраться на сухую почву и, поджидая бредущих по колено в воде спутников с их лошадьми, перевел взгляд на молочного брата.
— Как самочувствие?
— Лучше, — Фредо глубоко вздохнул и, сделав над собой некоторое усилие, соскользнул на землю, — Пойду пешком. Если здесь и вправду есть ловушки… — он примолк, а потом безрадостно махнул рукой, — Хотя мне кажется, что самую главную ловушку мы ведем с собой.
Заметив взгляд названного брата, красноречиво устремленный на Мартына и его слугу, Медведь вздохнул. Его подозрения князя тоже беспокоили, особенно потому, что сполна перекликались с его собственными, но на ком из спутников остановить выбор, мужчина не знал.
— Ты заметил, как легко Антон усмирил коня?
Аркано мрачно кивнул, и тотчас не преминул возразить.
— Но ведь он жил в деревне. Мог научиться усмирять норовистых лошадок, разве нет?
— Мог, — чернокнижник опустил голову, — И Мартын мог чисто случайно прийти следом за нами на постоялый двор. И Антон мог по простому совпадению избрать именно его себе в хозяева… Для одного из них все это не более, чем череда совпадений. Но вот для другого это хитро продуманный план, и я уже всю голову сломал, пытаясь определить, для кого именно!
— А что, если они оба?.. — Медведь вгляделся в близящихся спутников и понизил голос, — Может, они сговорились задолго до той встречи на постоялом дворе, а потом… Все разыграли, как по нотам.
— Хватит с нас одного музыканта за спиной, — пасмурно откликнулся Фредо, — Еще двух в отряде я просто не выдержу… Тихо. Они уже почти выбрались.
Мартын, мокрый стараниями коня с головы до ног, мрачный и злой, одним прыжком выскочил из воды на берег и, оглянувшись на мерина, погрозил ему кулаком.
— Вот обращусь в ноофета, да и сожру тебя — будешь тогда знать, как фордыбачить!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Медведь не сдержался от смешка.
— Ну-ну-ну, зачем так пугать бедное животное? Обратиться мы тебе не позволим, друг, так что, полагаю, Гонору твоему ничто не грозит.
Пират задумчиво воззрился на него, медленно кивая.
— А забавно звучит, — отметил он, — «Твоему Гонору»… Можно подумать, что ты говоришь о моем собственном характере.
— У тебя самого гонора тоже хоть отбавляй, — спокойно вставил Фредо и, увидев, с каким трудом Антон в компании двух лошадей выбирается на берег, чуть сдвинул брови, — Помоги своему слуге.
Менестрель насупился.
— Уж унизил, так унизил… — заворчал он, — «Помоги слуге»! Вишь, чего выдумал, да где это… — наткнувшись на взгляд чернокнижника, взгляд, в котором уже мерцали серебряные искры, парень примирительно поднял руки, — Да понял я все, понял. Сейчас помогу… Эй, скотина безмозглая! — пират повелительно махнул рукой, призывая мерина к себе, — Хватит из себя немощь изображать, давай сюда!.. Фракасо!
Конь вылетел на берег в снопе брызг, вновь окативших хозяина и, оказавшись, наконец, на твердой земле, довольно заржал, встряхиваясь, как собака.
Аркано, смеясь, замахал руками, отбиваясь от брызг. Когда мерин успел так вымокнуть, было непонятно.
— Во имя Великой Праматери, такое чувство, что его целиком купали! Как это он так?
— А скакать меньше надо, тогда и таким мокрым бы не был, — недовольно буркнул добрый хозяин и, притянув коня за уздечку к себе, звонко поцеловал его в лоб. После чего вдруг резко обернулся, озираясь.
— Так, стало быть, это и есть та самая дубовая рощица… Паршивое местечко, ничего не скажешь. Птицы не поют, на голову не гадят — подозрительно.
Главнокомандующий при последних словах пирата почему-то притих и, мрачнея, опустил взгляд. Заметив, что Фредо смотрит на него с непонимающим вопросом во взоре, он тяжело вздохнул.
— От Барта давно известий нет, — говорил мужчина тихо, не желая быть услышан кем-то еще, кроме брата, — Думаю… не надо ли ягола к нему послать?
— Чтобы призвать ягола, нужно свистнуть, — напомнил князь и, оглянувшись на дубовую рощу за спиной, неодобрительно покачал головой, — Здесь свистеть мне бы не хотелось. Мартын прав — странное место. Слишком тихо здесь. Ни к чему рушить эту тишину…
Медведь пасмурно кивнул. Внутренне он был полностью солидарен с молочным братом, разумом понимал его правоту, но сердце, сжимаясь от беспокойства за товарища, не желало подчиняться доводам логики. Стальной Аш — хитрая лиса, опасный человек… Что, если он заметил слежку? Что, если верный Барт уже несколько дней как лежит где-то в овраге, мертвый и холодный, а они даже и не подозревают об этом?..
А Ашет Аччайо гонится за ними по пятам, а в отряде есть предатель… Аркано тряхнул большой головой. Такими темпами она вскоре лопнет, как мыльный пузырь, как… как ноофет от барабана Мартына, а он так ничего и не успеет понять!
Нет, надо перестать загонять себя этими дурацкими мыслями. Если предатель есть — рано или поздно он объявится, а до того времени нет нужды думать о нем. Пусть все будет, как будет…
Мужчина вздохнул и, перехватив у Антона поводья своей кобылки, первым аккуратно направился вперед. Чутья, интуитивного прозрения он был лишен, поэтому опасностей ждал чисто на логическом уровне, ничего не предчувствуя. Предчувствие — удел Фредо, дело чернокнижника. Он же просто пойдет вперед. О ловушках пусть его предупреждают более чуткие спутники.
— Аркано!
Медведь не успел даже додумать до конца мысль о том, что его будут предупреждать о ловушках соратники, как предупреждение уже, видимо, последовало. Мужчина остановился, окинул жидкий лесок перед собой недоуменным взглядом и непонимающе обернулся. Никаких ловушек он не заметил, и о чем его хочет предупредить названный брат, не знал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Впрочем, Фредо и не собирался предостерегать главнокомандующего от опасностей, цели у него были совершенно иные.
