– на Тихую Гавань напал рой каких-то существ, с виду напоминающих паразитов. Космических паразитов! Одновременно с этим у нас начался зуд, что может свидетельствовать о том, что наше восприятие как-то связано с экранами внешней поверхности. Будто мы кожей ощущаем поверхность. Не знаю… но что-то вертится в голове возле этого… есть какие-то пересечения… слияние нас и планеты.
– Мы слились с планетой? – удивился Храмов.
– Ох… Не знаю, – со вздохом произнес Еврин, – но это все выглядит абстрактно именно так. Тихая Гавань убила нас, и мы слились с ней. Приобрели какие-то новые свойства. Свойства планеты. И теперь видим гравитацию, ощущаем на себе этих паразитов, нам всем снится сон, будто мы и есть планета. Вы не видите связи между всем этим?
– Я скажу иначе, – произнес Храмов, – эту связь можно притянуть за уши при желании и при должной фантазии.
– Максим, ну а как вы это все расцениваете? – спросил ученый. Еще одно существо упало возле Еврина.
– Я могу допустить, что мы умерли, я уже говорил это. Но я не понимаю, что значит «мы слились с планетой» и «приобрели какие-то свойства планеты»? Что это вообще за выражения? Это просто какой-то бредовый набор слов, извините за грубость.
– Действительно, звучит бредово, – согласился Еврин, – но я вижу именно это.
– А я вот не согласна. Я не верю в жизнь после смерти, по крайней мере, в такую же биологическую, как и наша человеческая земная жизнь. И я уверена, что я сейчас жива. Как биолог говорю. Это объективная информация: вот она – я. Я стою тут. Я живая. Конечно, можно предположить, что мы сейчас лежим, подключенные к искусственной реальности, к симуляции, но в таком случае нет смысла вообще искать ответы.
– Нет, нет, – возразил Еврин, – никаких симуляций, нет… вот же он, реальный мир, – ученый указал рукой на белое создание, – нас разделяет стекло. Я агрессивно протестую против идеи симуляции и всего подобного в нашем случае.
– Если мы живы, то кто там сгорел под нами возле «Гефеста» и внутри него несколько дней назад? – спросил Храмов у Юли.
– Не знаю, – сказала девушка, – еще раз повторю – в данный момент я констатирую, что мы все здесь живые существа по всем признакам. А значит, мы не умерли.
– Я не согласен ни с кем из вас, – Еврин поднялся на ноги.
– Как и я, – сказал Храмов.
– Я тоже не согласна, – добавила Юля, – но мы и не обязаны быть согласны друг с другом.
Некоторое время они молчали.
– Давайте вернемся к идее космического роя, – сказал Храмов, не сводя взгляда с каплевидной твари на той стороне, – если эти существа летают с планеты на планету, а они, между прочим, сюда прилетели, и это не мои догадки, а именно то, что мы и видим, а расстояния от Гавани до других планет и систем черных дыр сопоставимо с расстояниями между звездами в нашей Вселенной, это мы знаем наверняка, то тогда возникает огромное количество вопросов.
– Я сейчас ничего не утверждаю, – сказала Юля, – но если это роботы, то многие вопросы снимаются.
Еврин, Храмов и Юля все так же общались, не глядя друг на друга. Они увлеченно разглядывали тела белых существ, которые то и дело падали и падали на планету.
– Может, в этой Вселенной вообще нет привычной нам формы жизни, а ее заменяет нечто, что мы в своем мире называем роботами, – предположил Храмов.
Эту его фразу никто не прокомментировал, и тогда, спустя секунд десять тишины, Максим добавил:
– Может, теперь и мы роботы?
– Простите за вопрос, но вы ходили сегодня в туалет? – спросила Юля у капитана и, не дождавшись ответа, пренебрежительно продолжила: – Мы роботы из плоти и крови? Роботы, которые едят, пьют, испражняются, дышат, спят? Нет, никакие мы не роботы. Наши анализы крови точно такие же, как прежде.
– Юля, ты смотришь на нас изнутри, – сказал Еврин.
– О чем это вы?
– Мы находимся внутри какой-то новой для нас системы, – пояснил Еврин, – и мы изучаем эту систему изнутри. Внутри системы мы видим себя такими, какими, собственно, и видим – привычными и живыми. Находясь внутри какой-либо системы, нельзя увидеть эту систему в общем и целом. Нельзя увидеть ее всеобъемлюще.
– Мы же решили, что мы не можем быть в симуляции, – ответила Юля ученому.
– Нет, я не про симуляцию, но я думаю, что все это какая-то физическая система и мы теперь часть нее.
– Какая система?
– Мне кажется, я интуитивно близок к пониманию, но… оно постоянно ускользает от меня…
– Юля, – начал Храмов, – я все о роботах… хорошо, мы не можем быть роботами, конечно, никакие мы не роботы… но я все же повторюсь – ты говорила, что то черное создание из расщелины тоже похоже на робота; может, в этом мире все стало роботизированное в результате триллионов лет эволюции? Ведь живая материя слаба и неустойчива, и она перешла в более жизнеспособную форму.
– Не устойчива, но очень приспособляема, – ответила биолог, а потом добавила: – Те черные создания выглядят как роботы только за счет их материала, напоминающего пластик. Я не утверждаю, что они роботы, а лишь предполагаю, ведь я так и не успела понять, из какого точно вещества они состоят. Мне показалось, что они имитируют жизнь. Что я имею в виду: нечто или некто воссоздал из более стойких материалов точь-в-точь такую же конструкционную схему, какая есть и у живой бактерии или клетки. Причем воссоздал ее на фундаментальном уровне – взял и заменил все молекулы жизни: углеводы, липиды, белки и нуклеиновые кислоты, ДНК, в конце концов, на что-то аналогичное по функциям, но созданное из более устойчивого к внешним воздействиям вещества. Это лишь мои догадки, но они основаны не на пустом месте. То черное существо действительно похоже на одноклеточное пластиковое, имитирующее жизнь.
– И это коррелирует с тем, что эти белые создания прилетели из космоса, – сказал Храмов, – если они могут там выжить, значит, они тоже роботизированные пластиковые формы… жизни?
– Тогда уж аналоги жизни, – поправила его Юля. Девушка принялась фотографировать на коммуникатор белых созданий.
Когда все вокруг вспыхнуло оранжевым сиянием, никто из людей не то чтобы не испугался, но даже не удивился.
– Долго ждали, – произнес Еврин, глядя на извивающихся почерневших существ. Их хоботки испарились мгновенно, а тела съежились в несколько раз и замерли.
– Наверное, ждали, пока все прилетят, – предположил Храмов, – чтоб энергию не расходовать.
– Ну да… наверное, – согласился Еврин.
– Хотя бы успела фото сделать, – сказала Юля.
– Камеры «Гефеста» все снимают, – сказал Храмов.
– Там качество не то. Мне
