Читаем без скачивания Чего хотят демоны - Андрей Белянин

Лугаль недовольно нахмурился. Креол, все ещё сидящий под столом, криво усмехнулся. Старый скряга своего не упустит. Пятнадцать сиклей золота — это огромная сумма. Если уж городской эн готов выплатить её чужеродному магу из касситов — его и в самом деле здорово припекло.

И раз Халай начал браниться — он тоже это понял. Понял, что нужен позарез, и мгновенно осмелел.

А осмелев — обнаглел.

— Наш эн оценил сложность работы, исходя из числа жертв, — сухо заметил Хакуррай. — Всего погибло пятнадцать свободных авилумов — и ты получишь пятнадцать сиклей золота.

— А рабов? Сколько погибло рабов?

— Рабов мы не считали. Возможно, столько же или немного меньше.

— В самом деле? А что говорят их хозяева? Понимают ли они, как самоотверженно заботится о их имуществе лугаль Симуррума?

— Не шути со мной, почтенный абгаль, — добавил холода в голос Хакуррай. — Отвечай, принимаешь ли ты работу или же мне послать гонца в Вавилон, испросить помощи Башни?

— Не надо, — торопливо ответил Халай, брезгливо поджав губы. — Я принимаю работу.

Хакуррай удовлетворённо кивнул. Само собой, жадному касситу не хочется, чтобы город обращался к Гильдии. Верховный маг не откажет в помощи, но непременно поинтересуется — а разве не живёт в Симурруме магистр демонологии Джи Беш? Что случилось — старый пёс вконец обленился, не желает покидать конуры? Может быть, магический жезл стал слишком тяжёл для него?

Судя по осунувшемуся лицу Халая, он тоже подумал о таком варианте развития событий.

— Тряпки! — зло рыкнул уважаемый маг.

— Что-что? — недоумённо нахмурился Хакуррай.

— Это я не тебе. Креол, Шамшуддин! Собирайте свои тряпки, зловонные недоноски! И скажите Хатабу, чтобы приготовил мою колесницу! Придётся, видно, всё же потревожить мои старые кости…

— Сколько воинов тебе дать? — по-деловому осведомился лугаль.

— Ни одного. Твои меднолобые недоумки мне только помешают. Что с них проку? Путаться у меня под ногами? Благодарю покорно!

— Как пожелаешь, — быстро согласился Хакуррай.

На лице лугаля промелькнуло облегчение. Хорошо, что не придётся рисковать добрыми стражниками. Пусть маг делает работу, которую он умеет делать лучше других. А если старый ублюдок сдохнет — потеря невелика.

Кто бы ни победил, от одной твари город избавится.

Овцы тревожно заблеяли, глядя вверх по течению. Пастух, приведший их на водопой, опёрся на посох и поднял ладонь к глазам. Едет кто-то. Колесница большая, дорогая, запряжена двумя онаграми.

— Спокойно, трусливые блеялки, — недовольно проворчат пастух, следя за всполошившимися овцами. — Просто путник. Человек. Пейте себе дальше.

Колесница съехала по склону и начала притормаживать. Возница — черноволосый юноша лет шестнадцати — натянул поводья, останавливая онагров. Ещё один юноша, бегущий рысью чуть позади, смахнул со лба пот — не так-то легко держаться наравне с ездовым онагром.

Пастух удивлённо покосился на этого второго. Эбеновая кожа и ни единого волоска на голове. Жрец-евнух, да ещё и кушит? Откуда такое могло взяться здесь, в долине Тигра и Евфрата? Касситы иногда встречаются — этот народ живет не так уж далеко, — но кушиты…

В колеснице что-то зашевелилось. На глазах изумлённого пастуха из неё вылез дряхлый трясущийся старик с козлиной бородёнкой и весьма типичными чертами лица. Вот уж верно говорят — вспомни кассита, он тут же и появится.

А за поясом старика — длинный золотой жезл, кои являются обязательной принадлежностью магов…

Смекнув, кто перед ним, пастух торопливо поклонился, пряча лицо в ладонях. Халай Джи Беш окинул его пренебрежительным взглядом и проворчал что-то относительно дружелюбное.

— Мир тебе, почтенный абгаль… — пролепетал пастух. — Это величайшая честь для меня…

— Можешь выпрямиться, дерьмо прокажённой ослицы, — благодушно произнёс старый маг, сонно плямкая губами. В поездке его быстро сморило на солнышке, и он всю дорогу дремал на дне колесницы. — У меня сегодня хорошее настроение.

Пастух склонил голову ещё ниже, стараясь скрыть брезгливую гримасу. Ветер переменился, и его обдало запахом вонючего стариковского пота.

Такое впечатление, что почтенный маг не мылся уже несколько лет…

Пока любимый учитель зевал и почесывался, ученики трудились не покладая рук. Креол распряг и стреножил онагров, Шамшуддин развёл костёр. В конце концов, именно для того старый мерзавец их с собой и прихватил. Любимого правнука Эхтанта конечно же оставил дома, играть с наложницами в шек-трак и свечу.

А вот Креолу с Шамшуддином отдых в ближайшее время не светит. В доме учителя с ними обращаются даже хуже, чем с рабами. Беда, если Халай заметит за бездельем — будет колотить, пока не сломает пару ребер. А то хуже — загонит в пятки иглы и заставит бегать кругами. Он так уже пару раз наказывал.

Недаром же в башне Гильдии Халая Джи Беш называют исключительно «потрошитель учеников».

Старый маг поковырял в носу, глядя на тлеющий хворост. Перевёл взгляд на суетящихся у костра Креола и Шамшуддина. Недовольно покосился в сторону робко сидящего в стороне пастуха.

В обычное время тот поспешил бы увести стадо куда подальше, но теперь, когда в округе бесчинствует некая тварь, ночи стали небезопасны. В последнее время каждый рассвет — как праздник. И уж если рядом случился маг, будет просто глупостью не воспользоваться его защитой.

Пусть даже придётся ради этого пожертвовать овцой.

— Я как раз собирался резать ягнёнка, — подобострастно сказал пастух, заметив нахмуренные брови мага. — Не изволит ли почтенный абгаль разделить трапезу с ничтожным, что не смеет поднять глаз в присутствии господина?

— Ягнёнок? — оживился Халай. — Ягнёнок — это хорошо, баранину я люблю. Так и быть, позволяю тебе усладить моё чрево твоим угощением.

Креол с Шамшуддином тоже оживились. Мясо им доводится есть не так уж часто — учитель всё-таки редкостный скупердяй. Но даже прожорливое брюхо Халая Джи Беш не вместит целого ягнёнка — что-то непременно достанется и им.

Пока пастух резал молоденького барашка, Халай скучающе зевнул, глядя на идущее к закату солнце. Если верить лугалю Хакурраю, все нападения происходили ночью, под звёздным небом. Чем бы ни была неизвестная тварь, днём она не показывается. Спит в какой-нибудь норе или вовсе удаляется в одно из бесчисленных измерений, что таятся за Кромкой.

Значит, нужно немного выждать. Чем-нибудь заняться. Чем-нибудь развлечься. Спать не хочется — отоспался, пока ехали. Мясо ещё не готово…

— Так! — вдруг рявкнул Халай, переводя взгляд с Креола на Шамшуддина. — Ты… и ты!

— Что повелишь, учитель? — хором спросили ученики.

— Деритесь!

Креол и Шамшуддин озадаченно переглянулись. Их старый учитель и раньше многажды самодурствовал, но такое отчудил впервые.

— С кем драться, учитель? — на всякий случай уточнил Креол.

— Друг с другом, идиоты! Мне надоело бить вас самому! Скучно! И рука устала! Так что избивайте друг друга сами — не всё же учителю за вас отдуваться?!

— Но…

— Как ты смеешь пререкаться, дерзкий щенок?! — мгновенно остервенел Халай.

Щуплый старикашка с быстротой молнии подлетел к Креолу и саданул сухоньким кулачком в солнечное сплетение. Ученик согнулся и выпучил глаза, не в силах выдавить ни слова. Шамшуддин сочувственно поморщился, но в следующий миг ему в лоб врезался жезл учителя. Халай Джи Беш метнул его с удивительной точностью.

Пастух, размеренно вращающий вертел, содрогнулся в страхе. Дряхлый кассит выглядит хилым, чахлым — дунь, улетит! — но дерётся не хуже опытного воина. Его подопечные — молодые парни, сильные и быстрые, но мерзкий старикашка лупит и швыряет их, как слепых котят. Аж жуть берёт от такого зрелища.

Нет уж, от магов и магии лучше держаться как можно дальше.

Слегка отойдя от вспышки гнева, Халай упёр руки в бока и хрипло каркнул, глядя на избитых учеников:

— Поднимайтесь, ничтожества!

Помогая друг другу, Креол и Шамшуддин кое-как уселись на землю. Старый учитель неодобрительно покачал головой, цокнул языком, уловив явную ненависть в глазах учеников, и фыркнул:

— Вы что же думаете, щенки, мне нравится над вами издеваться?!

Креол удивлённо выпучил глаза, Шамшуддин приоткрыл рот…

— Правильно думаете! — торжествующе расхохотался Халай. — Очень нравится!

По счастью, тут ноздри учителя жадно задёргались. До них добрался ароматный дымок от костра. Запах жареной баранины вызвал у Халая обильное слюнотечение, и он на время оставил учеников в покое. Даже неразборчиво пробурчал, что они тоже могут взять малую толику мяса.

Креол принёс из колесницы узел с провизией. Ячменные лепёшки, толчёный чеснок, горчица — ничто из этого жареному мясу не повредит. Халай Джи Беш самолично разрезал ягнёнка, орудуя ножом с такой скоростью, что пастух вновь задрожал от страха.