люди осознают масштаб этого проекта — насколько масштабным он будет».
«И все это, когда в Рейкьявике едва ли найдется тысяча любителей музыки, которые потрудились прийти на концерты?» — неодобрительно воскликнул Сигурдур Óли, хотя он с трудом мог выговорить слово «симфония».
«Обыщи меня».
Они еще не касались темы лжи Патрекура. Сигурдур & #211; ли хотел подождать и посмотреть, что скажет Патрекур, но догадался, что он почти наверняка думал о том же.
Начались работы по сносу старых зданий, чтобы освободить место для нового концертного зала. Сигурдур Óли вспомнил, как читал критическую газетную статью экономиста, который выразил тревогу по поводу вульгарности проекта и сказал, что здание было детищем мечты страны нуворишей, отчаянно желающих воздвигнуть памятник исландской жадности. Через дорогу, подобно крепости, возвышалась штаб-квартира Центрального банка, отделанная тяжелым, черным как смоль габбро из Восточных фьордов.
Патрекур согласился с the economist, назвав концертный зал типичным белым слоном, порожденным синдромом маленькой страны. Человек, который в школьные годы отказался от неоконсерватизма ради радикализма, все еще таился недалеко от поверхности.
«Я думаю, что наши финансисты проигрывают сюжет», — добавил он.
«От тебя исходит богатство», — сказал Сигурд Óли. «Разве ты сам не проиграл сюжет?»
Между ними повисла тишина.
«Ты что-нибудь слышал от Германна?» — спросил Сигурд Óли в конце концов.
«Нет», — ответил Патрекур.
Сигурдур & # 211; ли просмотрел стенограммы их интервью и отметил, что оба придерживались той истории, которую они впервые рассказали ему. Были все шансы, что Финнур вызовет их обратно для дальнейшего допроса. Патрекур категорически отрицал, что знаком с Л & # 237; на или имел с ней какие-либо отношения. Оба отрицали, что им что-либо известно о водителе фургона по имени Ти ó раринн, и отрицали какую-либо ответственность за нападение на Ла & #237; на.
«Как ты познакомился с Лíна?» — спросил Сигурд Óли.
«Я думал, вы могли бы просто заставить это исчезнуть», — сказал Патрекур. «Я собирался сказать вам правду, когда все закончится. Вы можете мне не верить, но таково было мое намерение».
«Просто ответь на вопрос», — сказал Сигурд Óли. «Разве я не обсуждал все это с тобой? Не уклоняйся от ответа».
«Мне неловко лгать тебе».
«Ближе к делу».
«Я ездил в это путешествие по леднику год назад, «объяснил Патрекур. «С несколькими иностранными клиентами. Там было несколько групп: одна из нашей фирмы, другая из фирмы L ína и несколько банкиров. Эбби позаботилась обо всех приготовлениях и организации. Это была ваша типичная пьяная экскурсия, чтобы развлечь иностранцев, показав им пейзажи, ледники. Мы поднялись на ледяную шапку Ватнай-кулл и устроили там барбекю. Затем — это была поездка на выходные — мы провели вторую ночь на востоке, в H & # 246; fn.»
«Германн поехал с вами?»
«Я пригласила его, но в итоге он смог приехать только на один день. Он познакомил меня с Л í на. Она подошла, и он казался странно взволнованным. Теперь я знаю, почему он не мог остаться на всю поездку — он, конечно, уже знал ее».
Патрекур колебался.
«И?» — подсказал Сигурд Óли.
«И я переспала с Лíна».
Патрекур выглядел подавленным, когда встретился взглядом с Сигурдур & #211;ли.
«Ты переспал с Лíна?»
Патрекур кивнул. «Эбби там не было. Он остался где-то в другом месте, и она… мы… в общем, мы оказались вместе в постели».
«Иисус». Сигурдур Óли был полностью сбит с толку.
«Я должен был сказать тебе сразу».
«У тебя вошло в привычку изменять Санне?»
«Я уже делал это однажды», — сказал Патрекур. «Два года назад. Похожие обстоятельства, другая женщина. Когда я был на востоке в проекте строительства большой плотины. Я был не совсем трезв, но, конечно, это не оправдание. Л & # 237;на было очень весело и очень напористо, и, естественно, я был готов к этому в конце».
«Естественно?» — переспросил Сигурд Óли.
«Что я могу сказать? Это случилось. У меня нет оправданий, это просто случилось».
«Она говорила вам, откуда она знала Германа? Что планировала шантажировать его?»
«Нет, конечно, нет».
«Значит, она не хотела тебя фотографировать?»
«Дай мне передохнуть».
Сигурдур Óли пожал плечами.
«Вы не можете себе представить, как я был шокирован, когда Герман и моя невестка пришли на днях и начали расспрашивать о моем приятеле в полиции», — сказал Патрекур. «Когда он объяснил, что все это значит и кто в этом замешан, я чуть не сорвался. Больше всего я боялся, что он раскроет тайну обо мне и Лíна — что она могла ему рассказать. Я не мог думать ни о чем, кроме себя».
«У тебя не хватит духу на это», — сказал Сигурдур Óли, который с трудом испытывал сочувствие к своему другу, хотя в голосе Патрекура действительно звучало искреннее раскаяние.
«Ты думаешь, я этого не знаю?»
«А как насчет разговоров Германна о вечеринках свингеров? Его заявление о том, что они встретились чисто случайно?»
«Я верю всему этому», — ответил Патрекур. «Я не думаю, что Герман лжет. Мы понятия не имели, что они пошли на обмен женами. Санна потеряла дар речи — она не может понять эту игру, но, с другой стороны, она также не понимает лжи, неверности и всего подобного. Мы хотели им помочь. В конце концов, это сестра Санны, как я тебе постоянно говорю. О какой-либо другой реакции не могло быть и речи. Итак, я согласился поговорить с вами и попросить вас оказать давление на Лíна и Эбби, чтобы положить всему этому конец, пока все не вышло из-под контроля. Конечно, я должен был рассказать тебе всю историю. С моей стороны было трусливо и эгоистично не сделать этого. Обмануть тебя. Я это понимаю. Я вовлекал тебя. Но вся эта неразбериха была такой неловкой. Затем на нее напали, и внезапно это стало смертельно серьезно, и я просто замолчал еще больше, и — я буду абсолютно честен — я так чертовски напуган, что едва могу дышать».
«Тебе не приходило в голову самому перекинуться парой слов с Лíна, учитывая, что ты ее знал?»
«У меня не было с ней никаких контактов с той ночи в H & # 246; fn, и я ни за что не собирался с ней разговаривать».
«Как ты думаешь, она могла позаимствовать эту идею у тебя? Насчет шантажа?»
«Господи, нет, я так не думаю».
«Вы сказали ей, что жена Германа — многообещающий политик?»
«Нет, я так не думаю, я действительно не могу вспомнить».
«Так с какой стати тебе понадобилось втягивать меня в
