снова стегали кнутом. Мой мозг неосознанно корил меня за желание прикоснуться губами к её губам, за жажду большего, чем просто миг сладострастия. Я заслуживал возмездия, и, возможно, после этого именно его и получу.
Я слегка укусил её за ухо, и её спина вновь выгнулась, а сладкие, стройные ноги раздвинулись, приглашая меня. Я лизнул место укуса и буквально ощутил запах её возбуждения. Мой член коснулся её киски, и я едва не вошёл в неё прямо тогда, но её упругие, идеальные груди так и просились в мои ладони, и я не мог отказать себе в удовольствии прикоснуться к ним губами.
— Они идеальны, — прошептал я, обдавая её сосок горячим дыханием и заворожённо наблюдая, как он набухает. Я провёл языком по каждому из них, словно это было прощение, необходимое мне, чтобы двигаться дальше, — и прежде, чем я осознал это, уже оказался между её ног, поймав её взгляд сверху, безмолвно выпрашивая разрешение. Если бы она заколебалась — я бы поднялся, собрав всю силу воли, и ушёл.
Я привык отдавать, а не брать. Я справился бы, если бы она не хотела этого. Но мне так хотелось взять у такой девушки, как она.
Тихий вздох, её ноги раздвинулись, а в её взгляде читалось томление — и этого хватило, чтобы сорвать оковы с моей сдержанности. Ладони шлёпнули по мату по бокам от её головы, я резко двинул бёдрами вперёд, сквозь зубы выдохнув шипящее: «Чёрт…»
Она была тугой, тёплой, влажной, и я готов был умереть в этом положении, погружённый в неё. Всё остальное исчезло. Школа Святой Марии, тренажёрный зал, наша ненависть друг к другу, весь тот грязный шантаж, что я устроил, давление необходимости быть тем, кем я не был, и преуспевать в учёбе, будто в моём прошлом не было моментов, когда я душил людей руками… Всё испарилось. Передо мной была только она.
Руки Слоан впились в мои напряжённые плечи, ногти вонзились в кожу. Я жаждал этой боли, хотел её ещё сильнее.
— Ещё, — вырвалось у меня сквозь зубы, пока я смотрел на неё сверху вниз. Капля пота скатилась со лба, словно слеза, и упала ей на губы. Она мгновенно провела языком, слизывая её, в тот же миг вонзив ногти ещё глубже.
Моё тело двигалось в ритме с её стонами, я входил в неё снова и снова, заполняя её полностью. Она извивалась подо мной, и я не смог удержаться — приник губами к её шее, впиваясь в нежную кожу, жаждая ощутить её вкус. Поцеловать её в губы было бы грехом. Для меня это было красной тряпкой. Это пугало меня. Хотя вслух я бы никогда в этом не признался. Всё, что происходило между мной и Слоан, было иным, и дело было не только в этом моменте.
Из её губ вырвался сладкий стон, и я резко приподнялся, жаждая увидеть, как она разваливается на части подо мной. Её голова запрокинулась, подбородок устремился к потолку, а луч света из раздевалки скользнул по её нежной коже. Я хотел остановить мгновение. Блять. Её киска сжалась вокруг меня, а ноги раздвинулись ещё шире. Я продолжал двигаться, то ускоряясь, то замедляясь, чтобы продлить её наслаждение. Рука вцепилась в её подбородок, я притянул её лицо к себе, заставляя встретиться взглядами, и теперь она не могла отвести глаз.
— Смотри на меня, — приказал я, стиснув зубы от ощущения, как она сжимает меня. Секс еще никогда не был таким. Никогда. Даже если бы моя сестра сейчас стучала в дверь спортзала, я бы не остановился.
Слоан приоткрыла глаза — её взгляд, мутный от желания, сжал мою душу в кулак. Я провёл большим пальцем по её влажной губе, надавил, безумно желая прижать свои губы к её и вытянуть каждый спрятанный секрет, каждую мысль, что таилась в её голове.
— Чёрт, — прошептал я, не отрываясь от её глаз. Это было слишком... интимно. Она видела меня. Видела, как я почти сломался, выдернул себя в последний момент и кончил на мат рядом с ней. Я уткнулся лицом в её плечо, ненавидя себя за эту мимолётную связь, даже если она длилась всего секунду. Нет.
В груди у меня была агония, избивавшая меня так же, как я только что избивал боксёрскую грушу, но вместо злости она вызывала тревогу.
Я резко поднялся, оставив её обнажённой на мате, и направился в раздевалку, схватил чистые полотенца, намочил одно для неё. Что, теперь я о ней забочусь? Рука дрожала, я стиснул челюсть, встретился с ней посередине и протянул полотенце. Она держала свою одежду в одной руке и не смотрела мне в глаза. Её пальцы скользнули по моим, когда она забрала полотенце, и волна мурашек пробежала до самого затылка.
Приведя себя и мат в порядок, я натянул шорты и ждал, когда она выйдет из раздевалки. Она не заставила себя долго ждать. Уютные спортивные штаны снова обтягивали её бёдра, футболка была натянута и аккуратно расправлена. Шелковистые волосы закинуты за уши. Она бросила на меня один взгляд, глубоко вдохнула и прошла мимо, к выходу.
Паника подкатила к горлу, и я оттолкнулся от стены, желая броситься к ней, резко развернуть и доказать, что только что произошедшее не было ошибкой. Хотя было.
— Слоан, — вырвалось у меня, и я сделал шаг в её сторону.
Она резко обернулась, на её лице чётко читалось недоумение.
— Да?
Я отвел взгляд, ощущая, как со всех сторон накатывают сомнения. Буквально минуту назад я был внутри неё, но сейчас, в этом состоянии, не мог заставить себя встретиться с ней глазами.
— Ладно.
— Ладно? — Она замерла, всё ещё не решаясь уйти, но и не приближаясь.
Просить о помощи для меня было невыносимо. Меня буквально тошнило.
— Ты… — я прочистил горло, всё так же избегая её взгляда, — ты поможешь мне с учёбой?
Когда я робко поднял глаза, на её лице мелькнула едва уловимая твёрдость.
— Начнём завтра.
И затем она резко развернулась, оставив меня одного в тренажёрном зале — наедине с этим бешено колотящимся внутри чувством, которое впервые в жизни билось так яростно ради кого — то.
Глава 23
Слоан
— Ты правда уговорила его согласиться? — Джемма схватила меня за плечи, а я кивнула с наигранной радостью.
Дело было не в том, что я не радовалась — Тобиас наконец принял помощь и позволил мне быть его репетитором. Но чувство вины съедало меня, как миллион комаров жарким
