улыбке.
— Доброе утро, страна, — бросил я, проходя к барной стойке.
Настя оторвалась от витрины, хихикнула и, прищурившись, посмотрела на меня. В её взгляде читалась смесь сестринской заботы и женского любопытства.
— Ну что, «деловая встреча» затянулась? — спросила она с невинным видом. — Надеюсь, ты подписал выгодный контракт, а не просто… проводил дегустацию всю ночь напролёт?
— Контракт подписан, условия согласованы, — парировал я, наливая себе кофе. Руки, к моему удивлению, не дрожали, движения были чёткими. Магия ночи всё ещё действовала как лучший энергетик. — Мы получили полный доступ к… ресурсам инвестора.
— К ресурсам, значит, — протянула Даша, опираясь локтями о стойку. Её зелёные глаза смеялись. — А я думала, к телу.
В этот момент мимо проходил Вовчик с ящиком помидоров. Он остановился, хлопая своими рыжими ресницами, и с искренним непониманием посмотрел на нас.
— А чего вы смеётесь? — спросил он, переводя взгляд с меня на хихикающих девушек. — Шеф просто устал, наверное. Это же серьёзные переговоры. Всю ночь, небось, рецепты новые обсуждали, стратегии…
В зале повисла тишина. Настя прыснула в кулак, отвернувшись. Я поперхнулся кофе. Даша медленно, с грацией хищницы, подошла к нашему рыжему приятелю.
— Вовчик, — ласково сказала она, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха. — Ты такой милый, когда тупишь. Поставь ящик, а то уронишь.
Вовчик послушно опустил помидоры на пол. Даша наклонилась к нему и что-то быстро, жарко зашептала. Я не слышал слов, но видел, как меняется лицо парня. Сначала недоумение, потом осознание, и, наконец, густая краска залила его лицо от шеи до корней волос, сделав его похожим на спелый томат из того самого ящика.
— Да ладно⁈ — выдохнул он, глядя на меня с благоговейным ужасом. — Прямо… обсуждали?
Его рука дёрнулась, задев висевший на поясе половник. Тот с грохотом упал на кафельный пол. Звук вышел на удивление звонким.
— Всё, цирк окончен! — скомандовал я, пряча улыбку в кружке. — Вовчик, подбери инвентарь. Даша, прекрати развращать молодёжь. У нас через час открытие, а заготовки не сделаны. Работаем!
День закрутился в привычном бешеном ритме. Обед — это всегда война, где твои солдаты — это ножи и сковородки, а враг — голод и время. Я встал на раздачу, контролируя поток заказов. Энергия била ключом. Мне казалось, что я могу жарить котлеты взглядом и нарезать лук силой мысли.
— Вован, тесто! — крикнул я, когда мы немного разгребли основной наплыв. — Иди сюда, буду учить тебя магии.
Вовчик, всё ещё немного смущённый утренним инцидентом, подошёл к столу.
— Смотри, — я взял шар теста для наших фирменных лепёшек. — Тесто живое. Оно чувствует страх. Если будешь его мять, как глину, получишь подошву. Ему нужен воздух.
Я подбросил шар, крутанул его на пальце. Центробежная сила растянула тесто в идеальный тонкий диск.
— Вращение — это физика, Вовчик! — я поймал диск и снова подбросил его, заставляя крутиться быстрее. — Чувствуй инерцию. Ты не мнёшь его, ты танцуешь с ним. Давай, попробуй.
Вовчик неуверенно взял заготовку.
— Как в кино? — спросил он.
— Круче, чем в кино. Давай, смелее!
Парень сосредоточился, высунул кончик языка от усердия и подбросил тесто. Сначала всё шло неплохо. Лепёшка взлетела, начала вращаться. Но Вовчик… парень «интересный», и понятие «чуть-чуть» ему чуждо. Он вложил в бросок всю свою удаль.
Тесто взмыло под потолок, ударилось о вытяжку, изменило траекторию и, спланировав, как подбитый парашют, с влажным шлепком приземлилось прямо на голову входящей в кухню Даше.
Время остановилось. Даша замерла. Тесто медленно, печально сползало ей на лицо, закрывая один глаз. Она стояла с ножом в руке, похожая на сюрреалистичную статую богини возмездия, которую решили украсить блином.
Вовчик побледнел, став похожим на смерть. Кирилл, мывший посуду, уронил губку. Настя в проёме двери закрыла рот ладонью, чтобы не закричать.
— Отличная шляпа, мадемуазель, — нарушил молчание я. — Очень концептуально. Это новый тренд из Стрежнева — хлебная маска для волос. Питает корни, разглаживает секущиеся кончики, а главное, защищает от злых мыслей.
Даша медленно стянула тесто с головы. На её рыжих волосах остались комочки муки. Она посмотрела на сжавшегося Вовчика, потом на тесто в своей руке, потом на меня. Её губы дрогнули.
— Из Стрежнева, говоришь? — переспросила она, и в её голосе зазвучали смешливые нотки. — А с кетчупом такая маска есть? Для цвета?
Кухня взорвалась хохотом. Смеялся Кирилл, хихикала Настя, даже Вовчик, поняв, что убивать его прямо сейчас не будут, выдавил нервный смешок. Напряжение последних дней, страх перед Алиевыми, ожидание войны — всё это выплеснулось в этом смехе, растворилось в абсурдности момента.
Вечером, когда последний клиент ушёл, сытый и довольный, а табличка на двери сменилась на «Закрыто», мы сдвинули столы в центре зала. Это была наша традиция — ужин перед боем. Я налил всем фирменного морса.
— Вы — моя лучшая команда, — сказал я, поднимая стакан. — Завтра я уезжаю в Стрежнев. Там, на студии, будет своя война. Камеры, свет, интриги и, скорее всего, отвратительный кейтеринг. Но мой главный фронт здесь. Пока я там воюю за эфиры, вы держите тыл. «Очаг» не должен погаснуть.
Я посмотрел на каждого. Настя — мой якорь. Даша — мой огонь. Вовчик — моя сила. Кирилл… о нём разговор особый.
— Мы справимся, Игорь, — твёрдо сказала Настя, чокаясь со мной. Её глаза блестели. — Не волнуйся. Езжай, покоряй столицу. Но помни, ты обещал вернуться и проверить расширение. Не думай, что мы тут без тебя расслабимся и начнём готовить из пакетиков.
— Только попробуйте…
Когда ужин закончился, и ребята начали убирать со столов, я поймал взгляд Кирилла.
— Кирилл, поможешь вынести мусор? — спросил я, кивнув на заднюю дверь.
— Конечно, Игорь.
Мы вышли на задний двор. Ночной воздух был морозным и колючим, он сразу выветрил из головы остатки тепла и уюта.
Я остановился у мусорных баков и повернулся к парню. Улыбка сползла с моего лица, как-то самое тесто с головы Даши. Передо мной стоял не скромный стажёр, а человек, который умеет носить маски.
— Давай без спектаклей, Кирилл, — сказал я тихо, но так, чтобы каждое слово впечаталось в морозный воздух. — Я знаю, кто ты. Я знаю про Макса. Знаю про отчёты, которые ты пишешь. И про то, что твой «присмотр» — это не просто забота о посуде.
Кирилл не дёрнулся. Только плечи его едва заметно напряглись, а рука инстинктивно скользнула к карману куртки. Но он тут же заставил себя расслабиться.
— Не знаю, о чём вы, Игорь… — начал было он привычную шарманку.
— Не ври мне! — я шагнул к нему вплотную, нарушая личное пространство. — Я повар,
