Кирилл. Я умею читать людей так же, как читаю структуру мяса. Ты работаешь на контору. Ты здесь, потому что Макс так решил.
Он замолчал, глядя мне прямо в глаза.
— Мне плевать, на кого ты работаешь, — продолжил я, понизив голос до шёпота. — На Макса, на Императора или на самого чёрта лысого. Это ваши игры. Но слушай меня внимательно. Настя — это не часть задания. Она моя сестра.
Я схватил его за лацкан куртки, слегка приподнимая. Во мне сейчас говорил не Арсений Вольский, интеллигентный шеф, а Игорь Белославов, пацан, выросший в этом жестоком мире.
— Если с её головы упадёт хоть волос… Если ты подставишь её под удар своих шпионских игр… Я найду тебя. Я не буду вызывать полицию. Я повар. Я умею разделывать туши так, что никто не найдёт, где начиналась кость, а где заканчивалось мясо. Я сотру тебя, Макса и всю вашу грёбаную контору в мелкий порошок, который пущу на удобрения для мандрагоры. Ты меня понял?
Пауза затянулась. Я чувствовал, как бешено бьётся его сердце, но взгляд его оставался твёрдым. Наконец, он медленно выдохнул. Маска простачка-ботаника сползла с него окончательно. Передо мной стоял взрослый, серьёзный мужчина.
— Я не работаю на врагов, Игорь, — сказал он спокойно, даже не пытаясь высвободиться из моей хватки. — И я… я люблю Настю.
Его слова повисли в воздухе. Это было сказано так просто и буднично, что я невольно ослабил хватку.
— Что? — переспросил я, чувствуя, как мой гнев разбивается об этот железобетонный аргумент.
— С девятого класса, — ответил Кирилл. — Я пошёл в структуру не ради денег и не ради идеи. Когда мне предложили эту работу…«присматривать»… я согласился только по одной причине. Чтобы быть рядом. Чтобы защищать её.
Он посмотрел на закрытую дверь «Очага», за которой сейчас звенела посудой моя сестра.
— Если будет замес, Игорь… Если придут Алиевы, Синдикат или кто угодно… Я встану перед ней. Это не приказ конторы. Это моё решение. Я умру, но её никто не тронет.
Я смотрел на него и верил. Есть вещи, которые нельзя сыграть. Этот блеск в глазах, эта глухая решимость — это не из методички спецслужб. Это та самая химия, которая сильнее любой магии.
Я отпустил его куртку и разгладил помятую ткань.
— С девятого класса, значит… — пробормотал я. — Ну ты и партизан.
— Какой есть, — он чуть улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Макс знает. Он сказал, что лучшая мотивация для агента — это личный интерес. Сволочь он, конечно, но в людях разбирается.
— Сволочь, — согласился я. — Но полезная сволочь.
Я протянул ему руку.
— Ладно, Ромео. Я тебе верю. Но запомни: моё обещание в силе. Обидишь её — разделаю на стейки.
— Договорились, шеф.
— И ещё, — я кивнул на дверь. — Не тяни. Девушки не любят, когда парни тормозят годами. А то уведёт какой-нибудь залётный гусар, будешь потом локти кусать.
— Я работаю над этим, — хмыкнул Кирилл.
Мы вернулись в тепло кухни, оставив холод и угрозы за порогом. Настя что-то напевала, вытирая бокалы. Увидев нас, она улыбнулась той самой светлой улыбкой, ради которой стоило воевать с целым миром.
* * *
Мороз щипал за щёки, превращая дыхание в густые клубы пара, которые тут же смешивались с дымом от маневровых паровозов. Этот мир так и не определился, в каком веке он живёт: рядом с пузатым, шипящим чугунным монстром стоял обтекаемый скоростной экспресс, сверкающий хромом и магическими глифами на бортах.
Настя зябко куталась в пуховик, переминаясь с ноги на ногу. Её нос покраснел от холода, и сейчас она выглядела совсем ребёнком, а не управляющей закусочной. За её спиной, чуть поодаль, маячил Кирилл. Он стоял неподвижно, как часовой. Теперь, зная его тайну, я смотрел на него иначе. Не как на влюблённого стажёра, а как на волкодава, который притворяется пуделем. И это успокаивало.
— Значит так, — я поправил шарф, стараясь говорить максимально деловито. — Нанимайте людей. Не жалейте денег на зарплаты. Возьмите ещё пару помощников на кухню, усильте смену в зале. Когда я вернусь, «Очаг» должен быть готов к осаде… то есть, к наплыву гостей. После эфиров народ повалит валом.
— Ты говоришь так, будто уходишь на войну, а не на съёмки, — Настя шмыгнула носом и потянулась ко мне, поправляя выбившийся край шарфа. Привычный жест, от которого защемило где-то в груди. — У тебя там будут софиты, гримёры и красивые женщины. А у нас тут — отчёты и пьяный кузнец Фёдор, который опять придёт чинить проводку.
— Война бывает разная, Настёна. Там, в студии, ножи точат не для мяса, а для спины.
— Возвращайся скорее, — тихо попросила она, глядя мне в глаза. — И… привези мне автограф какой-нибудь звезды. Ну, если она не будет к тебе клеиться, конечно. А если будет — то не привози.
Я усмехнулся и притянул её к себе, крепко обняв.
— Я привезу тебе победу, мелкая. А звёзды… они там все фальшивые, как сусальное золото.
Поезд издал протяжный, утробный гудок, от которого завибрировала перронная плитка. Пора. Я отстранился, кивнул Кириллу. Тот едва заметно прикрыл глаза — сигнал принят. Пост сдан, пост принят.
Я подхватил сумку и шагнул в тамбур. Двери с шипением закрылись, отсекая меня от родного города, от сестры, от запаха утреннего кофе в «Очаге». За стеклом поплыли назад знакомые лица, фонарные столбы, здание вокзала с двуглавым орлом на фронтоне. Я махал рукой, пока фигурка Насти не растворилась в снежной пелене.
Я оставлял самое дорогое под присмотром шпиона и умирающей главы мафиозного клана. Странный расклад, но в этой жизни мне приходилось играть и с худшими картами.
* * *
Поезд набирал ход. За окном мелькали чёрные скелеты деревьев и бесконечные сугробы.
— Ну и холодина, — раздался скрипучий голос откуда-то снизу. — Надеюсь, сейчас в столице топят лучше, иначе я подам жалобу в профсоюз фамильяров.
Молния на моей спортивной сумке с треском разошлась, и оттуда показалась усатая морда Рата. В лапах он сжимал наполовину сгрызенный круассан с шоколадом.
— Ты когда успел его спереть? — я кивнул на выпечку. — Это же из утренней партии для витрины.
— Не спереть, а экспроприировать в счёт будущих заслуг, — Рат ловко выкарабкался на столик, стряхивая крошки на казённую скатерть. — К тому же, я должен поддерживать силы. Разведка — дело энергозатратное.
Он откусил ещё кусок, блаженно зажмурился и продолжил уже с набитым ртом:
— Кстати, о разведке. Мои сородичи из особняка Алиевых принесли интересные новости.
Я напрягся. Игры кончились, начался бизнес.
— Говори.
— Фатима плоха, шеф. Очень плоха.
